Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 195

Я отвергла его не как противника, а как мужчину. И для его чудовищного эго это, кажется, самый болезненный удар.

— Ты понимаешь, что копаешь себе могилу? — говорит он тихо, почти шёпотом, но каждое слово падает, как камень. — Я больше не буду играть с тобой в благородство. Не буду предлагать руку помощи. Ты сделала свой выбор. В следующий раз мы увидимся только в зале Королевского Совета. В день, когда тебя лишат всего и под конвоем отправят на каторгу. И я буду там. Чтобы лично наблюдать за этим с того места, которое ты так жаждешь занять. И ни один твой дракон, ни один громила-телохранитель тебе не помогут.

Он разворачивается и, не оглядываясь, направляется к своей карете.

Через мгновение дверца его кареты захлопывается с таким грохотом, что вздрагивают стёкла в окнах ближайшего корпуса. Карета срывается с места и исчезает за воротами, оставляя после себя тяжёлую, звенящую тишину.

Я стою, чувствуя, как по спине бегут мурашки от адреналина и выплеснутой злости.

— Всё в порядке, госпожа ректор? — тихо спрашивает Громвальд.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох.

— Нет, Громвальд, не в порядке. Но это было неизбежно.

***

Дракенхейм

Карета несется по брусчатке, подпрыгивая на стыках камней, но я едва это замечаю.

Внутри меня бушует такой ураган, что удивительно, как этот экипаж еще не разлетелся в щепки.

Воздух в тесной кабине густой, тяжелый, пропитанный запахом озона и гари — моя магия выплескивается наружу, не находя выхода.

Я бью кулаком по бархатной обшивке сиденья, и ткань с треском лопается, обнажая набивку.

— «Мне противно даже находиться с тобой в одном помещении, не то что жить с тобой под одной крышей»... — рычу я, передразнивая ее интонацию.

Эти слова жгутменя каленым железом.

Не сам отказ — к отказам я равнодушен, их всегда можно сломить силой или золотом. Меня сжигает то выражение лица, с которым она это сказала.

Брезгливость. Холодная, абсолютная брезгливость, с какой смотрят на грязь, налипшую на подошву.

Она не боится меня. Она меня презирает.

Я закрываю глаза, откидывая голову назад, и перед мысленным взором всплывает ее образ.

Но не той Анны, которую я знал раньше.

Когда я женился на ней, она была… никем. Серой тенью. Идеальной кандидаткой.

Мне нужна была жена для галочки — чтобы заткнуть рты сплетникам и скрыть свои отношения с Изабеллой до тех пор, пока я хотя бы не войду в Королевский Совет.

Мне нужна была тихая, покорная мышь благородного происхождения, которая будет сидеть в поместье, вышивать, рожать детей по расписанию и никогда, ни при каких обстоятельствах не лезть в мои дела.

Анна Тьери подходила для этих целей идеально. Бесхребетная, запуганная, благодарная уже за то, что на нее обратил внимание сам герцог.

Но когда она начала огрызаться, когда в ее глазах появился этот стальной блеск, когда она швырнула мне в лицо бумаги о разводе… я почувствовал хищный интерес.

Но после того, как Исадор сослал ее в этот сарай, она преобразилась еще больше.

И это начало меня… притягивать.

Раздражать и притягивать одновременно.

Как опасная, красивая дикарка.

Даже больше — это возбуждало. В той, прежней Анне, не было огня, она была пресной, как остывшая каша. Именно поэтому, я хотел эту новую, дерзкую Анну. Хотел сломать ее сопротивление, подчинить эту неожиданную силу, заставить ее стонать подо мной, признавая мою власть.