Злобушка для дракона - Наталья Мамлеева,Надежда Мамаева Страница 2

– Ну, согласись, ловко ведь я два нуля вписал! – выдал братец тоном, в котором не было ни сожаления, ни раскаяния, ни извинений. Ничего лишнего. Одна только гордость за свою лихость и смекалку. – Ты ведь наверняка сразу-то ничего даже и не заметила…

Выдав это, Ричард свел осоловелый взгляд к собственной переносице, а потом устремил этот взор на меня.

Выглядело это так, словно братец пытался выстрелить из захмелевшего двуствольного мушкета – и тебя разбирает не столько страх, сколько любопытство: куда же, собственно, полетят пули из таких-то загогулин? Логика подсказывала, что в совершенно разные стороны… Впрочем, мне сейчас было не до гипотез. Я предпочитала практику. Оздоровительную.

Щелчок пальцев, заклинание очищения (правда, не моего кабинета от братца, а его организма – от ядов) – и вот уже Ричард был как огурчик. Зеленый, сморщенный и недовольный тем, что на него покусились.

– Четтери! – глотая ртом воздух, выдохнул старший.

Ого. До второго моего имени дошел! Видать, проняло братца. Интересно, а третьим он меня почтит? Оное Ричард вспоминал обычно в мгновения крайней злости.

Вообще-то, матушка, явив меня на свет двадцать пять лет назад, возжелала для своей дочери имя непременно красивое, древнее и затейливое (не иначе, как и Синди, питала слабостьк балладам). Но одно выбрать не смогла. Так что, недолго думая, взяла все три. Мартиша-Четтери-Харпер. Звучит гордо, если не сокращать каждое из них до первых двух букв.

Наш с Ричардом отец, будучи тогда уже во втором (и на этот раз не договорном) браке, молодой супруге перечить не стал. Ну хочет она дочь назвать сразу тремя именами – пусть так. Не дюжиной же.

Ну правильно, отцу-то чего! А я теперь мучаюсь, да и знакомые путаются, как ко мне, собственно, обращаться… Впрочем, братец сейчас по этому поводу ничуть не переживал. Он был занят другим – негодовал! Раздувал ноздри, буравил меня возмущенным взглядом, словно штольню хотел прокопать, грозно сводил брови к переносице.

– Я попросил бы тебя не сметь применять на мне свои бытовые заклинания!

– Не будешь воровать – не буду и применять, – покладисто согласилась я.

– Я… что?! Да это мой дом! И железный сундук мой! И все здесь мое!

– И долги, и кредиторы, и подати, которые в казну нужно платить, – услужливо перечислила я.

Братец сник. На него эти слова действовали почище любого успокаивающего заклинания.

– Мартиша, да что ты кипятишься-то… – уже примирительно протянул он, садясь на стул, стоявший напротив моего стола. – Ну не такая это большая сумма…

– Но именно столько мы должны портному, – отчеканила я, задумчиво глядя в окно.

– Я думал, что отыграюсь вчера… – печально протянул братец, в котором, судя по тону, наконец-то проснулась совесть. И где только вчера эта паразитка была? Ее что, кошелем с деньгами придавило?

– Ну ты и правда хорошо поиграл… – мрачно выдохнула я и добавила: – На моих нервах сегодня. Что делать-то будем?

Ричард на это развел руками, горестно вздохнув, и покачал своей кудрявой, уже изрядно посеребренной сединой буйной шевелюрой. Мне же захотелось дать по этой кучерявости как следует. Лопатой. Но не поможет ведь. К тому же, по сути, братец – не плохой человек, просто со слабой волей. И я ему обязана по меньшей мере свободой, а на деле – и жизнью.