В разводе. Тройной переполох - Лила Каттен Страница 2

«А что он подумает, если я его придушу?» – мелькнула забавная мысль.

Пока мы сидели в очереди к врачу с мамой – без неё я идти отказалась, – мы просто молчали. А потом как обухом по голове – обеим сразу и вслух:

– А если двойня?

У меня есть сестра-двойняшка. У моей мамы тоже есть. И у бабули была. В общем, это у нас генетически. Семейное, так сказать.

– Господи, я убью его дважды. Он это нарочно, мама…

– А он-то при чём?

– Не знаю, но я очень хочу обвинить его. Бросил меня, согласился на развод и… – меня понесло от эмоций, – он даже не сказал, что ему жаль. А может, и говорил, но не суть…

Из меня потом потекла нервозность, страхи и вся обида. Я призналась маме в любви к бывшему мужу. В том, что это было очень тяжело. И за эти два месяца я лишь делала вид, что справилась с потерей семьи. Семён, как ни крути, был моей семьёй.

Мама погладила по голове, сказала, что мы со всем разберёмся, и мы вошли с ней в кабинет. Первичный осмотр сказал то, что мы знали и так: беременность есть. А вот УЗИ… оно-то и показало, что двойня – это супер. Ведь когда пошло трансвагинальное УЗИ, плодов насчитали целых три. Да и сердец стучащих – тоже.

Слёз было немерено. Это была радость в первую очередь. Слышать, как внутри тебя в эту секунду развивается крошечная жизнь, пусть и незапланированная, – прекрасно и волнительно. Но радость омрачала ещё одна вещь: что эти дети будут лишь моими. Сёма же останется воскресным папой, даже если будет их очень любить. Если…

После первых нескольких дней переживаний я взяла себя в руки. Мне прописали витамины, я сдала все необходимые анализы, и пришло время решать вопрос с папанькой.

Сестра орала на меня в трубку, чтобы я уделала гада, потому что она разделяла мои эмоции пополам. Родители велели вести взрослый и спокойный разговор. Я же решила выбрать середину: по-взрослому наорать, а потом спокойно поговорить. Я и так на эмоциях – откуда взять это самое спокойствие? У меня будет сразу трое детей. Трое! Как я с ними справлюсь? У меня две груди, две руки – куда третьего девать, когда они все захотят есть или чтобы их покачали?

И вот, я иду по этому самому фойе, стуча маленькими каблуками, отказавшись от любимых шпилек. Поднимаюсь на седьмой, с мыслями о некогда популярной песне «На седьмом этаже…», и выхожу.

Фирма у Семёна и его отца небольшая, но прибыльная. Мы с ним горя не знали… М-да, звучит утопающе.

Подхожу к приёмной, откуда на меня налетает Аллочка.

– Ой, Ольга Степановна, а туда нельзя, – женщина преграждает путь своей объёмной грудью.

– Это другим нельзя, а мне можно и, что самое главное, нужно. Поэтому, Алла Валерьевна, отойдите-ка в сторонку.

Она немногим старше меня, и мы с ней вполне сносно общались. Особенно по вечерам, когда мой муж заседал в кабинете и работал, оставляя меня одну дома.

– Оль, там главы отделов сидят, я серьёзно…

– Серьёзно – это по-нашему.

В драку она не лезла, и я не планировала ничего такого. Всё же я в положении.

Открываю дверь, и возмущённый Семён подскакивает. Затем видит меня. Удивляется. А уже потом по-настоящему сатанеет. И всё это за секунду. Вот он какой!

– Какого чёрта, Оля? Ты что тут делаешь? – голос был громким и строгим.

Помню, ещё в самом начале наших отношений мы играли в ролевые игры, и он этим самым голосом многое приказывал сделать. Кхм, сейчас не об этом.