Отец жениха. Запретный контракт - Ира Далински Страница 2

Я почти дошла до нужной комнаты, как вдруг гробовую тишину особняка нарушает смех. Женский, развязный, перемежающийся знакомым баритоном.

Дверь спальни поддалась с треском.

Дамир, мой жених, который должен был сегодня со мной расписаться, лежит в постели с полуобнажённой блондинкой, нагло ухмыляясь.

— Ах, вот ты где! — я не узнала собственный голос — хриплый, полный яда.

Дамир лениво приподнялся, даже не прикрываясь.

— О, Леечка… Поздравляю тебя с избежанием ошибки! — рассмеялся он, потягивая вино.

Я почувствовала, как по лицу разливается ледяная волна.

— Ты… обещал…

— Обещал что? — привстал, демонстрируя голый торс. — Взять в жёны нищую беженку? Ну ты же умная девочка, сама всё поняла, да?

Он подошёл ко мне, прикрываясь лишь брюками, шатаясь от алкоголя, так близко, что в нос забился запах выпивки и чужих духов.

— Что я поняла⁈

— Что ты мне не нужна, — он поманил к себе девушку, которая подскочила к нему, хихикая. Они оба пьяны в стельку. — Хотел жену послушную, зависимую. Чтобы сидела дома, не лезла, не спорила. А ты…

Икает ещё свинья.

— А что я⁈

— Ты слишком упрямая,— он резко выпрямился, натягивая брюки. — И до сих пор не пускаешь меня в свою постель. Надоело.

Кажется, сейчас пол уйдёт из-под ног. Так вот чего он добивался? Хотел просто со мной… переспать? А я дура обещала его отблагодарить после свадьбы. Только не знала как, ведь деньги ему не нужны, а тело дать я не могла.

Думала, он благородный, поэтому так терпеливо возился со мной, пока я собирала документы для подачи заявления в загс. У меня же другое гражданство и бумажной волокиты было много, в частности из-за моих личных проблем…

— Но, если разденешься прям щас, мы сегодня же поедем в загс. А, Леечка? Ты правда не в моем вкусе, худая совсем. Но грудь у тебя ничего… — впивается пьяным взглядом в вырез моей блузки. — Побольше единички?

Я не помню, как подняла руку, ведомая какой-то первобытной яростью. Не помню, как влепила жёсткую пощечину в его наглую морду, от которой Дамира шатнуло в сторону, а девица заверещала во всё горло.

— Ты что себе позволяешь, идиотка? Дамирчик, родной, сильно болит?

Она прильнула к нему, но парень раздражённо повёл плечом.

— Отстань! — затем смотрит на меня своими карими глазами полными бешенства и цедит угрожающе: — Ну, Леечка, сейчас ты у меня получишь.

Хватает меня за локти и пришпиливает к стенке.

— По-хорошему, ты не понимаешь, значит? Охуела совсем? Ты только притворяешься бедной и несчастной, а сама намертво вцепилась в меня. Свадьбы не будет, дорогая! Но брачную ночь, которую ты мне задолжала, я возьму.

И тут я начала кричать. Кричать и драться, как только умею. Он что собирается изнасиловать меня на глазах у своей ошарашенной подруги?

Я бьюсь, выкручиваюсь, пытаюсь ударить коленом, ногой по голени, царапаю его руки, которые держат меня, как стальные тиски.

— Заткнись! — рычит он, пытаясь придавить меня всем телом, одной рукой зажимая мне рот.

Пальцы впиваются в щёки. Я кусаю его ладонь, чувствую солоноватый вкус кожи. Он дёргает руку с ругательством.

И вдруг всё меняется.

Дамира резко отрывают от меня. Не я вырвалась. Его отбросили. Сильно. Он, пошатываясь, отлетает к противоположной стене, спотыкается о тумбу и грузно оседает на пол.

В дверном проёме, заполняя собой всё пространство, стоит… его отец.