Комната в Амстердаме - Ира Далински Страница 2

Оглядываюсь в прихожей, мельком вижу кухню. Простенько, но терпимо. Без шикарного ремонта, но жить можно. Фрау Де Йонг, так зовут хозяйку, достает связку ключей и, добродушно улыбаясь, зовет меня куда-то вглубь коридора.

Так… Ставлю свой чемодан, битком набитый вещами, у обувницы, замечая несколько пар мужской обуви. Наверное, женщина иногда сдает квартиру, а сама живет где-то еще. Так часто делают в туристических странах. Дамскую сумку с деньгами и документами прижимаю крепче и, разувшись, иду за фрау Де Йонг.

– Вот, – говорит она, открывая дверь в маленькую уютную спальню. – Располагайтесь. Это ваш дом на ближайшие недели.

Нервно улыбаюсь хозяйке, а сердце сжимается от тревоги. Вспоминаю, как в спешке, собирая чемодан, бронировала жилье и оплачивала его картой. Мне было сложно разобраться в интерфейсе сайта, несмотря на мой английский.

– Посуда на кухне есть, но попрошу убирать за собой, чтобы другие тоже могли пользоваться чистой.

Мило щебечет пожилая голландка, и я с ужасом осознаю, что что-то не так:

– Это… не целая квартира? – растерянно спрашиваю я.

Фрау Де Йонг пожимает плечами:

–Nee, lieve,это квартира моего внука. Ты снимаешь комнату. Рядом будет жить Люк.

– Кто?!

– Мой внук. Он хороший мальчик. Не волнуйся.

Глава 2 — Не та квартира

Поздно вечером, когда фрау Де Йонг, объяснив все правила, ушла из квартиры, я принялась лихорадочно искать в интернете другие варианты жилья.

Вот так попала!

И ведь чуяла подвох, соблазнившись этой смехотворной ценой. Как же хотелось поверить в невинные рассказы о тараканах в ванной, списать все на непредвиденные обстоятельства.

"Скупой платит дважды" – как же права старая поговорка!

Но что я найду в этой промозглый ливень, да и сколько придется отстегнуть за эту срочность?

А голландская бабушка деньги уже не вернет. Заселилась же!

Черт бы тебя побрал, Ева!

Первая заграница, и сразу в дураках! Сердце сжалось от обиды и беспомощности.

Ладно, перетерплю эту ночь. А завтра, сразу после работы, брошусь на поиски нормального жилья. Хоть до рассвета буду умолять, стучась в каждую дверь, чтобы пустили вне очереди.

Дрожащими руками вытаскиваю из чемодана пижаму, зубную щетку и пасту. Едва касаюсь своей водолазки, как слышу, что кто-то входит в квартиру.

А ведь я дверь в комнату даже не заперла!

Сердце колотится как бешеное. Осторожно выглядываю из комнаты и вижу в прихожей высокого парня с каштановыми кудрями, в дурацком свитере с оленями и с гитарой за спиной. Лет тридцати на вид, с легкой небрежностью в движениях. Типичный голландец.

— Hé, hallo! — он замечает меня и ослепительно улыбается. Затем переходит на английский с очаровательным акцентом. — Ты, наверное, новая русская соседка?

Я, привыкшая к московской броне, ошарашена такой бесцеремонностью, поэтому, неожиданно для себя, выпаливаю:

— Ты всегда так громко входишь?

— Только когда рад кого-то видеть, — улыбается он, и в глазах пляшут чертята. Протягивает мне бумажный пакет. — Принёс oliebollen (голландские пончики). Угощайся!

Разум вопит: "Откажись! В твои планы не входит знакомство и дележка кухни с ванной с незнакомым мужчиной!". Но, черт возьми, этот манящий аромат корицы и сахара… А ведь я ничего не ела на ужин. Желудок предательски заурчал.

Люк оказался художником и подрабатывает гидом, немного ветреным, но до невозможности обаятельным.