Развод. Все сжигаю дотла - Ария Тес Страница 2

Промозглый ветер кусает мои обнаженные бедра, и я жмурюсь со всех сил. Мне хочется сбежать куда угодно, чтобы быть где угодно, но не здесь…

Но я здесь. Это точка невозврата. Это конец. Рубикон пройден, назад пути нет. В эту точку приводит агония, боль и предательство, и из нее нет выхода.

Это просто конец. Дорога, вымощенная не благими намерениями, а чередой неправильных, резких решений, которые ты принимаешь… даже не осознавая до конца, а зачем ты их принимаешь? Кажется, когда-то в прошлом мне на глаза попалась одна цитата: „Перед лицом боли нет героев.“ По-моему, это сказал Джордж Оруэлл, но я точно не уверена, как и в том, какой сейчас день недели или даже месяц. Год. Просто эти слова возникают в голове, и я сейчас гораздо лучше их понимаю: когда тебе больно, ты не можешь быть благочестивым, светлым, добродушным человеком. Ты превращаешься в худшую версию себя, пока мечешься и не знаешь, куда деть то, что осталось от твоей души. Чтобы и ее не потратить, сберечь, не разорвать на части...

Но это все очередные иллюзии. В попытках спрятать что-то от своего сердца, кусаясь и принимая те самые решения, ты приходишь сюда. В момент, когда нет никого на свете, кто ненавидел бы тебя больше, чем ты сам себя ненавидишь...

А я ненавижу…

— Они… господи, они не шевелятся! — выдыхает ломаный, разбитый голос, — Они… господи!

Рыдания срываются в пустоту.

Во мне нет сил, и я не знаю как… у меня получается подняться. Ладони обжигает холод, ноги не держат, но я встаю. Трясет дико… сбитым шагом добираюсь до окна и выглядываю на улицу.

Снег с дождем продолжает лупить по крыше, а теперь еще и по мне. Жестко и грубо. Прямо по саднящей от слез коже. Безжалостно...

Но это сейчас неважно…

Я смотрю на два тела, которые лежат под разбитым вдребезги окном. У одного неестественно вывернута нога, второй лежит лицом вниз. Серый снег, сбитый в ледяные холмики с острыми углами, окрашен темными пятнами.

Они действительно не шевелятся…

— Господи… — выдыхает голос, — Господи, нет… нет! Этого… нет, этого не может…

Всхлип ломает и без того сбитую речь, но я понимаю. Этого не может быть, и этого не должно было случиться, но оно случилось. Двое мужчин лежат под окнами снятого коттеджа. Одного из них я люблю безумно и безумно ненавижу. Ко второму я…

Сказать вслух не получается. Я даже не могу составить целое предложение, закончить мысль, ведь правда может быть уродливой и губительной, как та правда, которую я не могу произнести даже про себя.

Мне жаль…

Так не должно было быть!

Но они не шевелятся, а голос рядом хрипит:

— Это все ты виновата… ты их убила! Сука гребаная!

Руку пронзает боль. За ней перед глазами взрывается оглушающая вспышка. Я теряюсь в пространстве, снова падаю на пол и, кажется, машинально хватаюсь за щеку.

Во рту привкус раскаленного железа...

Но это по-прежнему неважно. Лишь одна мысль сейчас для меня — якорь: они не шевелятся. Их больше нет.

А самое противное, что голос все-таки прав: это все моя вина.

Куда приводит агония? Максимально далеко от рая, максимально близко к аду.

За окном мигают красные и синие огоньки. Трагикомедия под печальную песню.

…А хочешь, я выучусь шить

А может, и вышивать

А хочешь, я выучусь жить

И будем жить-поживать

Уедем отсюда прочь

Оставив здесь свою тень