Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина Страница 2

— Всё будет хорошо, малыш…

— Я знаю, ма…

— Не лезь ты к ней, чего докопалась?! Она не больная, просто период такой…

— Конечно, тебе виднее, разумеется… Ты ведь тогда забухал и был неизвестно где, когда это случилось! — повышает мама голос, а у меня снова начинает кружиться голова. Нет, мне точно будет лучше без них.

— Прекратите, пожалуйста… Я уеду и ругайтесь, сколько влезет, ладно?

— Извини… Доченька, да мы как лучше хотим…

Отец снова смотрит на маму как на врага народа, а я ни на чьей стороне в данном случае. Мне просто до смерти надоело. Не сказать, что отец прям-таки алкоголик, просто мама его пилит, и он всё чаще старается пропадать где-то вне дома. Так было всегда, но сейчас я мечтаю, чтобы они наконец разъехались и не травили мне душу больше.

До клиники едем молча. Личных вещей разрешили какой-то минимум. Я взяла всё, что можно. Ничего колющего, режущего, острого. Несколько книг, наушники, халат, удобные тапочки, спортивный костюм, кроксы и мыльные принадлежности. Ничего лишнего.

И чем чаще мы приближаемся туда, тем сильнее я понимаю, что дороги назад уже нет. Я ненормальная… Не такая как все. И тут мне должны помочь. Должны… Я ведь прошу о помощи… Хочу подобрать препараты. Хочу спать ночами, не хочу биться о стену головой, чтобы вынырнуть из очередного приступа удушения ночью. Я хочу жить…

Встречает нас врач-психиатр и медсестра. Пока заполняем все необходимые документы, молодой человек объясняет, что моя Мария Леонидовна объяснила ему всю ситуацию. Он будет следовать тому, что знает.

— Телефоны разрешены, но в определённое время. На ночь придётся отключать.

— Это не проблема… Я не зависима. Могу читать.

— Хорошо… Аврора, верно? — переспрашивает медсестра, когда принимает у меня пакет.

— Верно.

— Я осмотрю и принесу его в твою палату. Ты пока можешь попрощаться с родителями. Свидания так же разрешены…

Господи, лучше бы она сейчас им этого не говорила…

— Девочка моя… — тут же слезятся глаза у мамы. Я не понимаю, почему она столь резко на всё реагирует.

— Ма, не драматизируй… Всё нормально. Я просто хочу вылечиться. Устала до смерти…

— И правильно, — поддерживает отец.

— Помолчи… — настаивает мама, вытирая уголки глаз.

— Часто не приезжайте, не надо… Только когда что-то понадобится, ладно? И насчёт универа, мама… Я надеюсь на тебя…

— Хорошо, милая, я всё улажу, да… Ты точно будешь в порядке?

— Ты же можешь звонить мне. Но я буду, обещаю… — обнимаю их обоих напоследок. Знаю, что они всё равно начнут грызться по пути в машину, но я уже этого не услышу, слава Богу.

Медсестра заботливо перехватывает и подталкивает в палату. Я иду прямиком за ней, не обращая внимания на обшарпанный пол, зато разглядывая здешних ребят.

— Есть и тяжёлые?

— Ну… Здесь нет, конечно… Они в отдельном крыле. Тут в основном послеродовые, депрессивные, невротики… А те, у кого шизофрения вон там… Отдельно. Другой корпус…

— Понятно, спасибо, что объяснили…

— Да не за что, дитя. Такие, как ты тоже есть. Мальчишка Данька, очень позитивный, кстати… У него тоже самое, только после пожара… Но он уже в третий раз лежит…

— Господи… Не помогает, да?

— Помогает, периодами… У него интересно, обострение летом… — объясняет она и доводит меня до моей палаты. — Ну, вот… Вас тут трое должно быть, однако одна койка свободна. Это Илона и… Каждый раз забывать теперь буду…