После развода. Мне нужна жена получше - Анна Кривенко Страница 2

Со свекровью мне вообще не повезло. Хорошо, что живёт далеко, и видеть её приходится три раза в год. Но эти три раза — как экзамен, на котором я неизбежно проваливаюсь. Я не так режу салат, не так мою посуду, не так дышу. Даже бельё, оказывается,неправильно вешаю. С её слов.

И Валера никогда за меня не вступался. Никогда.

Он предпочитал абстрагироваться. Я терпела, утешаясь тем, что скоро мы уедем и я забуду о ней, как о страшном сне, до следующего визита.

Но в последнее время… он стал похож на неё. До дрожи.

В этих придирках, вечном недовольстве, в манере смотреть на меня, как на неисправный предмет.

Я поспешила в ванну, чтобы привести себя в порядок перед поездкой. Макияж, причёска, симпатичное платье — всё было отлично, но отёк никуда не делся. Он будто подчёркивал возраст, усталость. Вот так ложишься спать молодой, а просыпаешься старше лет на пять.

— Ладно, — пробормотала я. — Разберусь. Обязательно разберусь.

* * *

К нотариусу съездили быстро.

Мы переоформляли мой старый дом в деревне на его мать.

Ему надо, чтобы она жила поближе. «Так удобнее», — сказал он.

Мне уже не хватало сил спорить. Да и дом тот мне, по сути, без надобности — квартира есть, дача мне ни к чему.

Когда возвращались, Валера остановился у подъезда. Машину даже не заглушил — лишь повернулся ко мне с лицом, которое в последнее время стало почти постоянно недовольным, как будто мир ему что-то должен. Или я… должна.

— Я по делу, мне надо отъехать на пару часов, — бросил он.

Потом всё-таки посмотрел на меня. — Ты это… сходи к косметологу, что ли. Мешки под глазами. Сделай что-нибудь. И вообще, пора потерять пару килограмм. А то уже перед друзьями стыдно.

Я застыла. В голове звякнула какая-то тонкая струна — и оборвалась.

— Но… это не килограммы… — начала я. Хотела сказать «отёки». Но слова застряли, будто рот заполнили песком.

Я почувствовала себя грязной. Мерзкой. Уродливой.

Это чувство накрыло стремительной лавной. Будто муж только что опрокинул на меня ведро холодной жижи.

Валера отвернулся, завёл двигатель и уехал.

А я осталась стоять, как оплёванная.

Что это вообще было?

Мимо пробежали дети с рюкзачками. Позади раздались голоса соседок, обсуждающих что-то с привычным запалом. Я механически прошла мимо них, даже не поздоровавшись. Воздуха не хватало.

Бывает, когда тебя унижает чужой — неприятно, но пережить можно. Но когда это делает человек, который давал тебе клятву любить, беречь, быть рядом… Это ранит так, что даже дышать больно.

А вдруг он прав? Может, я настолько привыкла к своему отражению, что не вижу, насколько стала отвратительна?

Я поднялась домой, сбросила верхнюю одежду прямо в коридоре, прошла в зал — к большому зеркалу.

Сняла шапку, волосы липли к голове.

Начала рассматривать себя, шаг за шагом.

Да, я уже не девочка. Ни двадцать, ни даже тридцать. Тридцать пять лет!

Килограмма четыре лишних — ну да. Может, пять.

Лицо уставшее, отёки делают его грубее, старше.

Но, если затянуться в джинсы, надеть водолазку — вроде ничего. Человеческий вид.

Но стоило вспомнить Валерины слова — и эти четыре-пять килограмм становятся центнерами. Живот теперь кажется неприлично большим, руки дряблыми, лицо…

А вдруг этоне отёк ? Вдруг я действительно расплылась и сама себя обманываю?