Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 2

— Что интересует? – садясь в кресло, устало спросил Аркадий. – Есть сигареты… – Он перечислил импортные названия. – Есть диски с Джимми Хендриксом и Дженнис Джоплин, но диски «не запиленные», новые, поэтому дешевле ста не продам. Жевачка есть с разными вкусами…

— Меня одежда интересует, – сказала я. – Джинсы и рубашка.

— Батник, что ли, нужен? Это у меня в наличии… Джинсы тоже имеются. – Он перечислил названия фирм.

— Надо посмотреть, – сказала я.

— Меряйте. – Он потянулся к шкафу, достал из выдвижного ящика пакеты с вещами, кинул пакеты мне. – Ваши размеры. Дверцу у шифоньера откройте, за ней можно переодеться. Там же и зеркало.

Я переоделась за дверцей. Взглянула на свое отражение.

Джинсы небесного цвета, расклешенные от колена, батник белый в голубой цветочек – приталенный, с острыми длинными концами воротника. Мне все эти оттенки очень шли, как раз под мои светло-голубые глаза и длинные светлые волосы.

Я вышла из-за дверцы – показаться Аркадию. И тут он, кажется, впервые посмотрел на меня осознанно, что ли, не как на покупательницу.

— Шика-арно. – У него дернулся уголок губ. Оценил! – Повернитесь-ка. Блуевые трузера с двумя покетами на бэксайде…

— А по-русски? – удивилась я.

— Эх, стыдно вам, такой, не знать, – снисходительно усмехнулся Аркадий. – Голубые штаны с двумя карманами сзади, вот что это значит.

— Торговаться можно? – деловито спросила я.

— Можно. Ладно, чего там… Джинсы отдаю за сто двадцать, батник – сорок пять, тоже фирмА. – Он назвал имя известного французского модельера.

— Сорок, – поправила я.

— Окей, пусть сорок. Что я, жмот какой… Для такой девушки не жалко, – строго произнес Аркадий. – Хотя по пятьдесят обычно продаю. Ну да что там мелочиться…

— Беру. – Я опять скрылась за дверцей шифоньера, переоделась в свое – летний сарафан в клетку, отечественного производства; был куплен недавно мной в магазине «Людмила» за одиннадцать рублей пятьдесят семь копеек.

— Шузы нужны?

— Нет, не сейчас. – Я сложила новые вещи обратно в пакеты, а пакеты – в холщовую сумку. Отсчитала сто шестьдесят рублей Аркадию. Недешевая покупка, учитывая, что средняя зарплата сейчас, в 1979 году, в Москве – сто двадцать рублей.

Аркадий хотел пересчитать деньги, но потом почему-то передумал. Сложил деньги в карман халата и спросил осторожно:

— Телефончик не дадите?

— Нет, меня уже сосватали, – невольно улыбнулась я.

— Эх, опоздал… Но вы еще заходите. Я честный человек, своим никогда «самострок» не продам. У меня и техника хорошая бывает, фирменный алкоголь, пластинки зарубежных исполнителей и даже импортная косметика…

— А соседи что? – вырвалось у меня.

Но Аркадий моментально понял, на что я намекаю, и спокойно ответил:

— Они в мои дела не лезут, ну и я в их. Иногда им чего-нибудь подбрасываю, само собой. У меня старший брат по загранкам ездит, он моряк…

— Понятно. Ладно, пойду, всего доброго.

Аркадий пошел меня провожать, забубнил мне в спину:

— Нет, не туда, давайте я вас с парадного выпущу… Негоже таким герлам… таким девушкам – с черного хода… Буду еще вас ждать, и вообще!

— Всего доброго. – Покинув квартиру, я оказалась в этой самой парадной – просторной, гулкой, с отдельно пристроенной полупрозрачной шахтой лифта и вычурной лестницей; спустилась, вышла на освещенную солнцем улицу и направилась к метро.