Под звездным дождем - Макс Рейн Страница 2

Бабушка прошла вглубь комнаты, перешагивая через книги и тяжело вздыхая.

— Вот откуда в тебе такая тяга к собирательству? Прямо как у Семеныча. В дом к нему не зайти: банки, склянки, сам в сенях сидит – места нет. Но этот старый хрен головой поехал, Господи, прости. А ты-то…

— Бабушка, это все мои любимые, за лето хочу прочитать.

— Тьфу. Нашли себе развлечение! В доме дел невпроворот, а они сидят днем и ночью с книжками в руках, глазами тычут, что, спрашивается, выискивают… прямо меломаны какие-то.

— Бабуль, вообще-то меломаны – это те… – начала было Сонька, но наткнувшись на суровый взгляд бабки, осеклась. – Меломаны так меломаны, – тихо согласилась она, – какая уж тут разница.

С Серафимой Пантелеймоновной, бабушкой Сони, никто не решался спорить: не положено. Она была «старшей по званию», обладая в семье Сувориных авторитетом и абсолютной властью. Ее слова являлись законом для всех членов семьи. Так сказать, истиной в последней инстанции. Дочь генерала Орбана и вдова генерала Суворина – она была дважды генеральшей. И в свои 74 года с гордостью несла на своих немолодых плечах это звание вместе со всеми тяготами сельской жизни.

Снизу доносился запах свежевыпеченной сдобы, приятно заполнявший комнату девочек. Бабка насторожилась, принюхалась.

— Давай убирай свой хлам и маршируй за стол, – скомандовала она. – И ты тоже, как там тебя? – обратилась она к Вике. – Тоже мне, укрылась в бомбоубежище.

— А что на завтрак? – живо спросила Соня, вдыхая манящий аромат.

— Отставить вопросы, не в ресторан пришла. Что мать твоя наготовила, то и будешь есть. Хотя она та еще повариха, – недовольно заметила бабушка. – Дым столбом, чем пахнет, не поймешь. Дышать нечем. У меня тут с вами криз гипертонический случится, – тяжело вздыхая, сокрушалась она и снова принюхалась. – Абсолютно непонятный запах, прям душок. Господи помилуй, – она быстро перекрестилась.

Серафима все еще ворчала, покидая комнату девочек, но в голосе уже не звучали прежние жесткие нотки.

— Соник! – шепотом позвала Вика из-под одеяла. – Ушла?

— Ушла, – подтвердила Соня.

— Капец, ну и бабка у тебя, конь в пальто… Я ее боюсь!

— Ты? – прыснула Соня. – В ее возрасте ты хуже будешь…

— Я? – вытаращилась подруга. – Да я только с виду такая.

— Так и она тоже, – весело перебила Соня. – Вид у нее грозный, ей надо сразу всем показать, кто в доме хозяин, а так она крутая, с понятиями. Вот увидишь. Давай вылазь. На завтрак опоздать? Упаси боже!

Сонька изобразила выражение лица Серафимы Пантелеймоновны и быстро перекрестилась. Вика захихикала.

— Ладно, – она сладко потянулась, издав тихий стон удовольствия, и побрела в ванную комнату.

Сонька живенько заправила постель, сложила на полку книги, так и не выбрав ни одну. Она тщательно причесала свои длинные волосы и привычным движением собрала их в хвост. Затем подошла к старому зеркалу и с любопытством в него взглянула. Большие карие глаза отражения, обрамленные длинными пушистыми ресницами, встретились с пристальным собственным взглядом Сони. Темные густые брови машинально подпрыгнули вверх, добавляя лицу выразительности. Пухлые губы, чуть выпятившись вперед, дополнили образ весьма очаровательной девушки.

«Ну, что ж, хороша, – Сонька одобрительно кивнула и придала своему лицу томное выражение. – Девушка-мечта, а может даже вамп, кто знает». Она хихикнула и, высунув язык, скорчила рожицу, дразня саму себя. Теперь в зеркале отразилось странное рыжее существо с выпяченной нижней губой. Ее новый образ вызвал еще больше веселья. Девочка громко засмеялась, в глазах заискрились смешинки, а на щеках заиграли ямочки, выдавая задорную натуру.