В разводе. Прости, что сделал больно - Виолетта Весна Страница 2

Не «ты шутишь?»Давно?Максим отвел взгляд.— Это уже не имеет значения.И тогда стало по-настоящему больно.Потому что если мужчина говорит, что время не имеет значения, значит, для него все началось не вчера. Значит, пока она ставила ему ужины, гладила рубашки, ждала его с совещаний и терпеливо верила в их трудный период, он уже жил другой жизнью.— Для меня имеет, — сказала Алина.Он сжал телефон в руке.— Несколько месяцев.Ложь.Она не знала, откуда это поняла, но поняла сразу.Несколько месяцев — это слишком удобный срок. Почти приличный. Почти щадящий. Как будто измена отмерена так, чтобы не выглядеть совсем уж подлостью.— Несколько? — переспросила она. — Или больше?— Алина, не надо сейчас устраивать допрос.Она тихо усмехнулась.Усмехнулась — и сама испугалась этого звука.— Допрос?Он провел ладонью по подбородку, раздраженно, но еще сдержанно.— Я пришел сказать тебе честно.— Честно? — теперь она уже смотрела прямо на него. — Честно — это когда говорят до того, как начинают спать с другой женщиной. А не после.Максим поморщился, будто ее слова были не болью, а плохим тоном.— Не начинай.— А как мне начать, Максим? Какой у этого вообще должен быть правильный тон?Он тяжело выдохнул.— Я понимаю, что тебе неприятно.Неприятно.Как будто она попробовала остывший кофе.Как будто речь шла о неудачном отпуске.Как будто не он только что разрезал ножом двенадцать лет их жизни.Алина почувствовала, как к глазам подступает жжение. Но плакать при нем вдруг стало невозможно. Ни слез, ни всхлипа. Только сухая, острая боль.— Кто она?— Это сейчас ничего не изменит.— Кто. Она.Он молчал.И это молчание ответило лучше всяких слов.Не случайная. Не ошибка. Не мимолетный эпизод.Та, которую он уже защищает.Алина медленно кивнула, будто складывала в голове детали чужой истории.— Ты ее любишь?Максим посмотрел на нее странно. Так смотрят на людей, которые задают неуместные вопросы.— Я не хочу сейчас обсуждать чувства.— Конечно, — сказала она. — Ты же пришел не обсуждать чувства. Ты пришел сообщить решение.И попала точно.Он выпрямился еще сильнее, будто только и ждал, что она сама произнесет главное за него.— Да.Всего одно слово.Но теперь оно упало между ними как камень.— Я думаю, нам нужно развестись.За окном с шипением проехала машина по мокрой дороге.На кухне щелкнул остывший чайник.Алина стояла и смотрела на человека, которого любила дольше, чем сама теперь могла понять, зачем.Странно, но именно в эту минуту ей вспомнилось совсем не начало их брака и не свадьба.

Вспомнилось другое: как три года назад у нее поднялась температура под сорок, а он, не отрываясь от ноутбука, сказал из соседней комнаты:— Таблетки в верхнем ящике.Тогда она почему-то решила, что он просто устал.Потом вспомнилось, как в прошлом декабре она два часа ждала его в ресторане в их годовщину, а он пришел поздно, злой, бросил:— Не начинай только эту драму, у меня тяжелый день.И она не начала.Потом — как он все чаще убирал телефон экраном вниз.Как уходил с балкона, если она заходила туда.Как вдруг стал тщательно выбирать галстуки по утрам.Как однажды вернулся домой с чужим, сладким, пряным запахом на воротнике пальто, а она целый вечер убеждала себя, что просто показалось.Ничего не начинается в один день.Просто однажды женщина перестает врать себе, что не видит очевидного.— Ты уже все решил, да? — спросила она.— Да.— И давно?— Я думал об этом.Он опять уходил от ответа.Как всегда.Только раньше она принимала это за мужскую закрытость. Теперь поняла: это была обычная трусость.— Значит, пока я жила здесь и думала, что у нас трудный период, ты уже выбирал, как удобнее от меня уйти?Максим сжал губы.— Не надо делать из меня чудовище.Алина медленно вдохнула.Вот оно. Самое страшное. Даже сейчас, когда он признается в измене, ему важно не то, что чувствует она. Ему важно, чтобы он сам не выглядел плохим.— Я ничего из тебя не делаю, — сказала она тихо. — Ты сам все сделал.На несколько секунд в комнате стало совсем тихо.Она видела, что его начинает раздражать не ее боль, а то, что она не падает, не кричит, не цепляется за него.Он словно пришел на другой разговор.Может быть, ожидал слез.Может быть, уговоров.Может быть, привычной Алины — той, которая сглаживает, понимает, оправдывает.Но ее не было.И, кажется, это злило его сильнее самой сцены.— Я не хотел, чтобы все выглядело так, — сказал он.— А как ты хотел?— Спокойно. По-взрослому.Она вдруг засмеялась. Тихо, хрипло, почти беззвучно.— По-взрослому?Он нахмурился.— Что смешного?— То, что ты предал меня, а теперь хочешь, чтобы мне было удобно от этого.Максим отвернулся, подошел к столу, положил телефон, провел рукой по гладкой поверхности. Знакомое движение. Он всегда так делал, когда нервничал, хотя никогда бы этого не признал.— Я не собираюсь с тобой ссориться, Алина.— А я и не ссорюсь. Я просто стою и слушаю, как мой муж сообщает мне, что у него давно другая женщина и что мне нужно принять это достойно.— Я не говорил «достойно».— Не говорил. Но ты именно этого ждешь.Он снова посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло что-то вроде усталой злости.— Я пришел не унижать тебя.И тут она впервые почувствовала не боль.Ярость.Тонкую, горячую, почти незнакомую.— Нет? — спросила она. — А что это тогда, Максим?Он ничего не ответил.Алина подошла к креслу, оперлась ладонью о спинку, потому что ноги вдруг стали ватными. Садиться при нем не хотелось. Слабость показывать тоже.— Ты живешь с ней? — спросила она.— Пока нет.Пока.Еще одно слово, в котором уже была новая жизнь, спланированная без нее.— Но собираешься.Он промолчал.Значит, да.Конечно, да.Все уже решено. Наверное, не сегодня. Может быть, недели назад. Может быть, месяцы. Может быть, в те вечера, когда он говорил, что задержится в офисе.