Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 2

— Это та самая? — тихо спросила она у соседки.

— Говорят, вдова офицера.

— А почему он с ней весь вечер?

Я поставила бокал на подоконник.

Минеральная вода осталась почти нетронутой. В горле все равно было сухо.

Демьян взял женщину под локоть и повел к боковой двери. Не грубо. Наоборот, осторожно. Так осторожно, как когда-то вел меня по лестнице после операции, когда я делала вид, что могу идти сама.

Я помнила его ладонь на своей спине.

Помнила, как он сказал: «Не спорь. Сейчас можно опереться».

Тогда мне показалось, что это любовь.

Теперь я смотрела, как он так же аккуратно поддерживает другую.

И что-то внутри стало очень тихим.

Я пошла за ними.

Не быстро. Без сцены. Я вообще не умела устраивать сцены. В нашем доме слишком высоко ценили выдержку.

У бокового коридора стоял сотрудник службы безопасности. Молодой, широкоплечий, с наушником в ухе. Увидев меня, он заметно напрягся.

— Есения Павловна, туда нельзя.

Я остановилась.

— Мне нельзя?

Он сглотнул.

— Распоряжение Демьяна Владимировича.

Вот оно.

Не просьба. Не объяснение. Распоряжение.

Я посмотрела на закрытую дверь за его спиной и вдруг очень ясно услышала все, что копилось годами.

Не сейчас, Есения.

Это не для тебя.

Я разберусь.

Не вмешивайся.

Ты не понимаешь.

Доверься мне.

Каждая фраза когда-то звучала почти заботливо. Как плотная шинель на плечах: тепло, надежно, не видно, как постепенно становится тяжело дышать.

— Передайте Демьяну Владимировичу, — сказала я, — что его жена хочет с ним поговорить.

Сотрудник не успел ответить.

Дверь открылась.

Демьян вышел первым. Высокий, темноволосый, в парадной форме, с тем самым спокойствием, от которого у других людей сразу менялся тон. На висках серебрилась ранняя седина. Я когда-то любила проводить по ней пальцами утром, пока он еще не включил в себе генерала.

Сейчас передо мной стоял не муж.

Сейчас передо мной стоял человек, привыкший отдавать приказы.

— Есения, — сказал он низко. — Не здесь.

За его плечом я увидела женщину. Она стояла в полутени, прижимая к груди телефон. Глаза красные, но сухие.

— Тогда где? — спросила я. — Дома? Завтра? Через неделю? Когда ты решишь, что мне уже можно знать, почему мой муж уводит с приема женщину, а меня останавливает охрана?

Его взгляд стал тяжелее.

— Это служебное.

— Она тоже служебная?

Я не собиралась говорить этого. Фраза вышла ровной, почти спокойной, и от этого в коридоре стало еще хуже.

Демьян сделал шаг ко мне.

— Ты сейчас на эмоциях.

— Правда? — Я усмехнулась. — А я думала, я на годовщине твоего центра. И нашей свадьбы, кстати.

На его лице что-то дрогнуло. Быстро, почти незаметно. Другой человек не увидел бы. Я увидела, потому что восемь лет училась читать его по малейшему движению бровей, по паузам, по тому, как он сжимал челюсть перед плохими новостями.

— Я помню, — сказал он.

— Не сомневаюсь. У тебя хорошая память на даты. Особенно если они в служебном графике.

Женщина за его спиной пошевелилась.

— Демьян Владимирович, я могу...

— Нет, — резко сказал он, не оборачиваясь.

Она замолчала.

И мне вдруг стало не ревниво. Не больно даже. Стало ясно.

Он так говорил со всеми.

С ней. Со мной. С подчиненными. С миром.

Нет.

Стой.

Молчи.

Жди.

Я шагнула ближе.

— Кто она?

— Не сейчас.

— Кто она, Демьян?

Он посмотрел на сотрудника охраны. Тот мгновенно отвел глаза. В нескольких метрах от нас уже остановились двое гостей. Делали вид, что обсуждают фотографии на стенде, но слушали каждое слово.