Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка Страница 20

– Говори честно – лентяй он, а не работник, – фыркнула моя подруга. – Но приглашать к себе двух головорезов с большой дороги…

– Они не головорезы, они монахи, – шепнула я ей.

– Кто?! – она чуть не свалилась с облучка в повозку.

– Тише! – шикнула я. – Труви, они – из ордена святого Доминика. Это инквизиция. Приехали вместе с Миланским аудитором, живут с ним в одном доме.

– Какого чёрта они сюда притащились?!

– Как ты думаешь?

– Из-за нас?!

– Вряд ли они так нуждаются, что решили взять шабашку на лето, – я не удержалась и передёрнула плечами.

– Что взять? – озадачилась Ветрувия.

– Наверное, хотят посмотреть, как мы живём, – пропустила я мимо ушей её вопрос. – Хотят убедиться, что мы – законопослушные, добрые христианки, а не ведьмы на мётлах.

– Ну да, мы такие, – торопливо закивала Ветрувия и даже начала слегка заикаться. – Законопослушные и добрые… А ты не боишься, что они узнают, что творит твойсад? И твой дом?

– Успокойся, ничего они не натворят, ни сад, ни дом.

– А Ческа и эти две курицы? Миммо и Жутти? Если расскажут? Или Эа-дурочка проболтается? Пинуччо будет молчать, конечно…

– Ну, проболтаются. И что? Ты бы поверила, если бы тебе такое рассказали?

– Не знаю… – засомневалась Ветрувия. – Может, и поверила. А эти-то… и не такое, наверное, видели…

– Да ничего они не видели, – сказала я как можно увереннее. – Но чем они будут думать всякую ерунду про нас, пусть сами всё посмотрят, успокоятся и… уедут уже в свой Милан.

– В Рим, – поправила меня подруга. – Они из Рима.

– Какая разница, – отмахнулась я.

Но разница, конечно, была. Не успела Полиночка попасть в это условное средневековье, как уже ею заинтересовался не только Милан, но и Рим. А что я сделала-то? Просто варила себе варенье…

И хотя я говорила Ветрувии «мы», «нас», было ясно, что доминиканцев интересуют вовсе не семья Фиоре. Их интересую я. И моя усадьба, конечно же.

На вилле «Мармэллата» прибавилось проживающих.

Разумеется, я сразу рассказала своей усадьбе, кто эти люди и зачем они сюда пришли. Попросила и дом, и сад вести себя поспокойнее, ничем себя не выдавать, но в то же время присматривать, чтобы не было сюрпризов от синьоров монахов.

Разместили мы их в сарае, почти с удобствами, и я постаралась, чтобы монахи остались довольны и едой, и ночлегом. Договорилась с ними об оплате раз в неделю, в субботу, перед воскресеньем. Они даже поторговались немного – так, ради приличия. Выторговали лишние три сольдо. Просто артисты драмтеатра, не иначе.

Пинуччо был рад новым работникам и сразу позвал их выпить в воскресенье, Миммо и Жутти перешёптывались, поглядывая искоса и с любопытством, зато Синьора Ческа поджала губы и заметила, что я начала жить не по средствам. Мы ещё с долгом не расплатились, а уже начали работников нанимать.

– Кто будет следующим? – ехидно поинтересовалась она. – Может быть, горничную наймём? Дом-то у тебя большой… Это мы ютимся во флигеле…

– Флигель тоже большой, – отрезала я, и синьора сразу присмирела.

Нет, пускать её в дом я ни под каким соусом не собиралась.

Пусть у неё было алиби на момент нападения на меня, и с трудом верилось, что ради пусть даже двадцати тысяч мать решит отравить собственного сына, я всё равно относиласьк Ческе с неприязнью и опасалась её. К тому же, у настоящей Аполлинарии мог быть не один сообщник, а два. Ческа отвлекала внимание, к примеру, а Миммо притащилась меня душить. Или Пинуччо. Или Жутти. Или Ветрувия. Марино прав – под подозрением все. И даже тётушка Эа могла быть мозговым центром этой операции. Так что…