Ведро молока от измены - Анна Былинова Страница 20

Тетка Маша хихикнула, прикрыла рот рукой и с затаенной радостью воскликнула:

– Следствие-то че установило!

Я мысленно перекрестилась и буркнула:

– Че?

– Есть информация! У них же там эти… Экспертизы всякие, медосмотры для преступников. Так вот, че оказывается-то…

– Ну что?! – потеряв терпение, рявкнула я.

– Ой, -Тетка Маша пожевала губами, словно смакуя во рту "информацию", затем выдала: – Костя-то, оказывается, этот… Гермафродит, или как их там называют. Ну эти… С мужскими и женскими причиндалами! Он Светке-то завидывал по-женски, вот и порешил!

Стоит тетка Маша, вся сияет. И, главное, по этим сияющим глазам видно, что верит, верит в эту чушь. Верит натурально!

– Вы совсем с ума сошли? – накинулась я на нее. – А эту информацию, случайно, не Ксюнька вам донесла?

– Если и она, и что? – посуровела женщина.

– А то, что наврала она в три короба! Зачем всяким сплетням верите?

Оставив озадаченную тетку Машу, я понеслась к Ксюньке Куприяновой, чтобы задать ей трепку.

– Ты зачем растрезвонила, что Костя, якобы, гермафродит?

– Дык баба Шура так сказала! – совершенно искренне воскликнула Ксюнька.

– Она так не говорила. Она сказала: человек один, а лика – два!

– Ну вот.

– Что – вот?

– Получается, гермафродит.Ты же сама так сказала. Забыла что ль?

Ксюнька Куприянова смотрела на меня круглыми, искренними глазами, и я поняла, что я зря теряю время.

***

В четверг утром прилетел самолет. Привезли покойную Свету Кантимирову. В темно-бордовом гробу она лежала бледная и все такая же красивая, как при жизни. Ее мать Наталья сидела возле гроба и шмыгала носом, ни на шаг не отходя от дочери.

В доме сновали люди. Пришли Витя Шмелев и Прохор. Витя Шмелев высокий, худощавый темноволосый красавчик с пронзительно зелеными глазами растерянно посмотрел на гроб, натолкнулся взглядом на Наталью Степановну, стушевался и бросился на улицу. Мне его поведение показалось странным. Но потом я вспомнила, что рассказал участковый Петя, и все в моей голове встало на места. В день убийства Костик и Света поругались из-за Нины– жены Вити.

Чадили свечи у изголовья гроба, тихо переговаривались женщины. Стало душно, и мне захотелось вдохнуть свежего воздуха, потому я встала со стула и, извинившись, вышла на улицу.

Витя стоял у калитки спиной ко мне, сложив руки на груди, и смотрел на улицу. Пастух Прохор, который был ростом чуть пониже его, стоял рядом и что-то ему говорил. Со стороны Витя выглядел как принц, а Прошка был похож на его советника.

Я подошла к ним, Прошка, увидев меня, замолчал, а Витя бросил недовольный взгляд, в котором явственно читалось, – какого лешего тебе надо? И снова стал смотреть на дома напротив. Наверное, он подумал, что я уйду, заметив его недовольство, но я не ушла и как можно приветливее улыбнулась:

– Привет, ребята.

Прошка приобнял меня за плечи. А Витя надменно скосил на меня глаза и буркнул:

– Привет, – Но видимо понял, что незаслуженно груб со мной, потому смягчившись, добавил: – Давно тебя тут не было. С приездом.

– Спасибо. Я хотела поговорить с тобой.

Прошка внимательно посмотрел на меня, затем убрал руку с моего плеча и сказал:

– Поболтайте, а я пойду, с покойной посижу.

С этими словами он похромал в дом, а Витя поморщился – перспектива поболтать со мной его не порадовала.