Когда оживает сердце - Ханна Бейли Страница 20

— Тебе заняться нечем? – Я хмуро гляжу на него.

— Пусть возьмет мои! – кричит Кейт, с трудом стягивая сапоги с опухших лодыжек.

Следующие полчаса я наблюдаю за работой Сесиль, хотя уже спустя пять минут становится ясно: она ничего не испортит. Забавно, я так переживал, как бы она не отвлекла работников, что отвлекся сам. Или увлекся.

Продолжаю смотреть, теперь уже по личным причинам. Ничего не могу с собой поделать, в конце концов, я мужчина, такой же, как все. Она наклоняется, обтянутая джинсами попка округляется, а чуть выше показывается тонкая полоска кожи. Она выпрямляется и вытирает пот со лба, лицо освещает улыбка. Должно быть, Сесиль – единственный человек во всем мире, способный найти что-то приятное в самой скучной части клеймения.

Прекрати пялиться, идиот!

Не могу. А может, не хочу.

Полуденное солнце озаряет каждое движение ангельским сиянием. Ее джинсы и футболка покрыты пылью, столбом стоящей вокруг, светлые волосы под бейсболкой «Ранчо Уэллс» собраны в узел, руки загорели от долгой работы в саду. Посторонний мог бы принять ее за здешнего старожила.

Пронзительный свист Берил, зовущий к обеду, выводит меня из оцепенения, но прежде чем я отвожу взгляд, Сесиль успевает его поймать. По лицу скользит чарующая, предназначенная мне одному улыбка, настолько заразительная, что я не в силах сдержать ответную.

Бессмысленно злиться на парней за излишнее внимание к ней во время обеда – я не вправе указывать им, как вести себя в свободное время. Хотя вот прямо сейчас очень тянет указать.

Злиться на нее за то, что предпочла их общество моему, просто несправедливо. Я же веду себя как последний козел. Городские девчонки с удовольствием приезжают на ранчо, строят из себя героинь «Йеллоустона» и сматываются, как только им становится скучно. Я обжигался на этом не единожды и всякий раз терял частичку себя.

Вот только как перестать на нее смотреть? Как заставить себя вспомнить, что, избавившись от Сесиль, я окажу всем огромную услугу? Парням не придется из кожи вон лезть, чтобы привлечь ее внимание. И мне не придется.

— Мы неплохо поработали сегодня и можем немного развлечь Сесиль в награду за ее тяжкий труд, – говорит Денни с набитым ртом. – На клеймении, когда мы ловим по четыре сотни телят в день, легче и удобнее орудовать специальным приспособлением. А настоящие ковбои валят бычков голыми руками. Вот это зрелище, доложу я тебе.

Младший брат смотрит на меня вопросительно, я угрюмо киваю. Это та самая ковбойская показуха, которой я так боюсь, но он прав. Мы хорошо поработали, и день не слишком жаркий, так что торопиться некуда. Должны же люди иногда расслабляться.

— О да! – Рыжий в восторге. – Погоди, может, и старина босс покажет, как делал это когда-то на родео!

— Серьезно? Я думала, ты никогда не был ковбоем. – Сесиль смотрит на меня с улыбкой.

— Не был, – я бросаю взгляд на Рыжего, – и не буду.

— Устроим турнир по связыванию телят! Победителю ящик пива! Остин проставляется. – Денни подпрыгивает на месте от возбуждения.

— Как хотите, – пожимаю плечами я.

Соглашаюсь лишь отчасти, для того чтобы она не считала меня законченным занудой. Порой самому хочется сбросить маску ответственного (и скучного, по мнению Денни) старшего брата. В конце концов, когда после ухода отца я взвалил на себя этот груз, мне было всего двадцать пять. Сейчас я бы очень хотел оказаться на месте одного из ребят.