Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 20

— Это тебе белка орехами по башке настучала. Сюда иди. Сам посмотри на свою работу!

Тащу его в ванную. Девочка там все также и лежит.

— Смотри. Это что такое, на хрен?! Ты вообще уже? Она едва дышит!

Гордей одно только моргает. Тоже, похоже, охренел неслабо.

— Это не я. Вы что. Не я.

— Ага, ну да, конечно! На рожу свою разодранную посмотри, тут и гадать нечего. Так, как там ее зовут… Дина! Точно, ее та Мирослава привела, мать ее, забрал бы куда-то. Ее надо будить — Артурчик.

— Что “Артурчик”?

— Ну, сделай что–нибудь! Мать твою за ногу, ты же у нас врач!

— Да, блядь, Кот, я учусь еще!

— Делай. Буди ее. На хрен мне эти проблемы! В аптечке посмотри, че там.

Артур открывает аптечку. Там активированный уголь и презервативы. Многозначительно смотрит на меня.

— Нашатырь есть?

— Нет, откуда. Водка только. И уксус у мамки где-то для консервации лежит. Дать?

— Не надо. Так, ладно. Дай сюда полотенце.

Артурчик мочит полотенце и прикладывает его к голове девчонки, к ее щекам.

— Эй, Дина, проснись. Ты слышишь? Дина…

И она распахивает глаза. Медленно, окидывая нас всех взглядом.

Сначала вроде ничего так, терпимо. И синяки ее не такие уж и страшные, но как только Гордея за моей спиной замечает, вскрикивает, забиваясь сильнее к стене.

— А-а-а, нет, НЕТ!

— Елки палки…

— Чего она орет? Я ей ничего не сделал!

— Ебать, приехали.

— Блядь, это что, Чуча?! Как это…

Гордей выглядит охреневшим, и это слабо сказано.

— А ты типа, не знал, кого трахаешь? Ты реально белку поймал?

— Ее не было тут. Я ни хрена не понимаю. Как…

Он бледнеет, а я вижу, как эта руками голову закрывает. Она же боится. Его.

— Выйди, Гордей.

— Я ничего…

— Вышел! Вышли все!

Рычу на пацанов и они уходят. Зарубин материться трехэтажным, но тоже покидает ванную. Остаемся мы с Диной наедине.

Не то, чтобы я там нянькой привык быть и все такое, но у меня младшая сестренка есть. И если бы ее кто так… удавил бы. Ну и психолог я будущий, надо вникать.

— Это, Дина, не знаю, какого хрена тут произошло, но ты потихоньку вставай. Холодно тут на полу.

Она молчит, ее глаза быстро наполняются слезами. Ревет, ну приехали.

— Девочка, у тебя болит что-то?

Блин, дурацкий вопрос, но что поделать, сказал. Она распахивает губы, словно прислушивается к себе, а после снова ревет. Аж воет.

— Тише. Ну все, слушай, может душ примешь? Я могу помочь.

Она резко отрицательно качает головой.

— Ладно, понял. У меня шмотки сестры дома есть, тебе как раз впору будут, что скажешь?

Коротко кивает, ну хоть что-то. Спустя минуту протягиваю ей кофту и штаны, которые девушка натягивает прямо поверх платья.

— Спасибо.

— Это, не знаю, как спросить. Тебе врач нужен?

Она снова мотает головой.

— Мне… домой.

— Хорошо, вставай когда. Можешь идти?

— Да.

Ее голос. Тихий, охрипший, сорванный и руку она мне не подает Кое-как, поднимается на плитке, встает на ноги.

— Где Мирося?

— Так она это, еще вечером домой укатила. Я думал, вы вместе ушли.

На это девочка молчит. И вся словно в астрал ушла. Щелкаю перед ней пальцами, а она точно в шоке. Смотрит в одну точку. И не дышит даже почти.

— Идем. Осторожно.

Медленно, но она идет, ко мне не прикасается. Спускаемся на первый этаж, от лихого иду впереди, страхую ее.

Внизу пацаны. Ходят натянутые, Годрей-психопат этот курит.