Любовь и смерть - Элис Вайлд Страница 20

Нахмурившись, я подхожу ближе к зеркалу и начинаю тереть шею усерднее и усерднее. Когда кровь и грязь сходят, я с удивлением вижу не свежую рану, а бледную линию шрама.

Я морщусь при виде этого зрелища.

Теперь два рваных полумесяца насмехаются надо мной, кожа тускло мерцает в полумраке, напоминая о моем позоре.

Конечно, было понятно, что Цербер меня укусил. Но я даже не думала, насколько очевидной и откровенно звериной окажется эта метка.

Бросив на пол грязную тряпку, я слегка поворачиваю голову, чтобы лучше рассмотреть шрам, и рассеянно провожу по нему пальцами.

Я тут же сожалею о своей неосторожности. Стоит мне коснуться метки, как меня сгибает пополам: желудок выворачивается, а затем на меня обрушиваются волна за волной адская боль и тошнота.

Воздух вокруг становится густым и удушающим. Я хватаю его ртом, все тело покрывается потом, мокрые пряди волос липнут к коже.

С трудом сделав очередной судорожный вдох, я наконец понимаю, что натворила. Моя рука по-прежнему прижата к шее. Ноги становятся ватными, и я падаю на пол.

С глухим стуком тело ударяется о камень, рука срывается со шрама. Почти мгновенно неестественная боль и тошнота отступают. Физическая боль и неизбежные ушибы от падения кажутся облегчением по сравнению с тем, что я ощущала до этого.

По спине пробегает холодок, когда воздух остывает, и я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с мыслями.

Но ничего не получается.

Оцепенение, окутавшее мои мысли после ухода Цербера, постепенно рассеивается. Сама острота момента вырывает меня обратно в реальность. Я чувствую себя так, будто меня разорвали, но физическая боль ничто… ничто по сравнению с разбитым сердцем. Наконец, я вынуждена осознать произошедшее.

Его больше нет.

Смерть… Сидиан исчез, и это полностью моя вина.

Приподнявшись на колени, я сажусь на пятки и смотрю в одну точку невидящим взглядом.

Глаза застилают слезы, дыхание становится болезненно резким, а разум наполняется им. Воспоминания о днях, проведенных вместе в его мире, о моей подаренной мастерской, платьях, Кнаксе… о нежности в глазах Сидиана.

О его прикосновениях.

Сердце кричит от боли, вспоминая каждое светлое мгновение. То, на что он был готов, лишь бы увидеть мою улыбку.

Он отдал мне все, ничего не требуя взамен.

А что же сделала я?

Предала его, столкнувшись с первыми трудностями.

За его доброту отплатила недоверием.

Думала, что это он недостоин меня, а оказалось, что это я недостойна его.

Какой же я была дурой. Я жива сейчас только потому, что его больше нет.

Закрыв глаза и запрокинув голову, я кричу в пустоту. Боль в моем сердце слишком велика, чтобы ее вынести. Что угодно, все что угодно было бы лучше этого.

Я снова поднимаю руку, чтобы коснуться отметины.

Боль – все, чего я заслуживаю.

Она столь же мучительна, как и прежде, и я чувствую, как начинаю терять сознание.

– Стоп.

Голос Смерти отчетливо раздается в моей голове, уводя меня от края небытия. Я вздрагиваю, отдергивая руку от шеи. Дрожа всем телом, обвожу взглядом комнату, почти ожидая увидеть, как он выходит из теней.

Но, разумеется, этого не происходит.

Я здесь одна… но, возможно, мне и не обязательно быть одной.

Не давая себе времени подумать, я снова поднимаю руку и обхватываю пальцами горло. Едва я касаюсь рубца, меня, как и до этого, пронзает жгучая боль. Но мне уже все равно.