Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 20

— Все мужчины со званиями отвечают одинаково?

— Нет. Некоторые говорят «нормально».

Я не удержалась и снова почти улыбнулась.

Пластырь лег криво.

— Плохой из меня полевой медик.

— Зато хороший свидетель.

Слово вернуло нас обратно.

Я достала из кармана флешку, зажатую в кулаке.

— Что теперь?

Ренат сразу стал серьезным.

— Не здесь.

— Она настоящая?

— Скорее всего.

— А если на ней ничего нет?

— Тогда кто-то убивал за пустоту.

— Вы умеете успокаивать, майор.

— Я не хочу, чтобы вы строили надежду на неизвестном.

Я посмотрела на пустую дорогу. Где-то далеко показались фары автобуса.

— А на чем ее строить?

Он помолчал.

— На том, что Никита не молчал. На том, что вы вспомнили. На том, что запись пока у нас.

У нас.

Опасное слово. Слишком теплое для такой ночи. Слишком нужное для человека, которого несколько часов назад вычеркнули из собственного брака.

Автобус подъехал, шипя тормозами.

Мы вошли через среднюю дверь. В салоне сидели трое: пожилой мужчина с пакетом, девушка в наушниках и сонный парень у окна. Никто не посмотрел на нас дольше секунды.

Я села рядом с окном.

Ренат встал у прохода, держась за поручень. Не сел рядом. Оставил мне пространство.

И именно это пространство вдруг оказалось внимательнее любых объятий.

Телефон в кармане завибрировал.

Я достала его, уже зная, кто пишет.

Владислав.

«Где ты?»

Следом второе сообщение:

«Сарматов не тот, кем кажется».

Я смотрела на экран, пока буквы не начали расплываться.

Потом пришло третье:

«И если он увез тебя в центр, уезжай от него немедленно».

Я подняла глаза на Рената.

Он стоял в проходе под тусклым автобусным светом, с криво наклеенным пластырем над бровью, грязью на пальто и выражением человека, который снова выбрал неудобный путь.

— Что-то случилось? — спросил он.

Я могла показать ему телефон.

Могла спрятать.

Еще вчера я бы автоматически выбрала сторону мужа. Не потому, что он всегда был прав. Потому что быть его женой значило стоять рядом, даже когда тебя не посвящают в причину.

Сегодня я впервые не знала, что значит быть собой.

Я повернула экран к Ренату.

Он прочел сообщения.

Лицо не изменилось.

— Он прав, — сказал он.

У меня перехватило дыхание.

— В чем?

Автобус тронулся, и свет аптеки поплыл назад по мокрому стеклу.

Ренат посмотрел на меня сверху вниз.

— Я действительно не тот, кем кажусь. Я не просто веду проверку по Никите Селивану.

Он сделал паузу.

— Я был на связи с группой в день операции. И слышал подмененный приказ сам.

ГЛАВА 4. Генерал возвращает вещи

Автобус вез нас через ночной город так медленно, будто у него тоже не было сил доехать до конца маршрута.

Я сидела у окна и смотрела, как мокрые фонари растягиваются по стеклу длинными мутными полосами. В кармане пальто лежала флешка Никиты. В другом — мое обручальное кольцо. Странное соседство: доказательство чужой смерти и доказательство моей бывшей жизни.

Ренат стоял рядом, держась за поручень.

После его слов в салоне стало теснее.

«Я был на связи с группой в день операции. И слышал подмененный приказ сам».

Я ждала, что он продолжит.

Он молчал.

Не потому что хотел меня наказать тишиной. Это я уже умела различать. Владислав молчал, когда считал разговор лишним. Ренат молчал, когда выбирал, какие слова не навредят делу и человеку одновременно.