Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 209

Смех, горький и безумный, подкатывает к горлу, но вырывается лишь хриплым всхлипом.

— Знаешь… — шепчу я, и мой шепот тонет в реве ветра, но я знаю, что он слышит мои мысли. — Я и раньше не горела желанием к тебе возвращаться. Но сейчас… сейчас я понимаю, насколько была права. Твоё «щедрое» предложение — это желание сделать меня своей вещью. Красивой, ценной, но вещью. И ты удивляешься, что я отказалась?

Мои слова действуют на него как раскаленное железо.

Его рев снова сотрясает воздух, на этот раз полный бессильной ярости и оскорбленной гордости.

Дракенхейм зависает в небе, его крылья мощно взмахивают, удерживая нас на месте.

«Неблагодарная тварь!» — рычит он у меня в голове. — «Тогда смотри! Раз ты отвергла мою милость — смотри на то, что происходит с твоей драгоценной академией! Смотри на результат своего упрямства!»

Он наклоняет меня так, что мне становится видно всё, что происходит внизу, во дворе академии.

Я смотрю вниз, сквозь разрывы в дыму, и мое сердце пропускает удар, а потом срывается в ледяную бездну.

Глава 70

В центре двора, где только что бушевал магический вихрь, фигура Кирсана — моя последняя надежда, мой несокрушимый страж — вдруг спотыкается.

Очередной залп темной магии, пущенный сразу тремя наемниками «Эшелона», пробивает его защиту.

Я вижу, как его отбрасывает назад, как сломанную куклу.

Он падает на каменные плиты и больше не встает.

— Нет… — шепчу я, не веря своим глазам. — Кирсан, нет! Вставай!

Но он лежит неподвижно. А те трое, что сражались с ним, даже не смотрят на него. Они перешагивают через тело и устремляются к зияющему пролому главного входа.

Внутрь академии.

Туда, где забаррикадировались студенты.

Сердце замирает, а потом начинает колотиться с такой бешеной силой, что кажется, вырвется из груди.

В ушах — оглушительный звон.

Все мысли, вся ярость, всё — вымывается одним, всепоглощающим, леденящим ужасом.

Слова Дракенхейма о показательной казни звучат в ушах как похоронный колокол.

Сейчас они ворвутся в аудитории. Сейчас они вытащат Элиана, Лизу, Марка…

Моих учеников…

Моих… детей…

Видение — чёткое, невыносимое — вспыхивает перед глазами: чёрные фигуры врываются в аудитории, ломают столы, хватают за шивороты. Вытаскивают на улицу, на глазах у всех.

— Зачем?! — кричу я, и слезы брызжут из глаз, смешиваясь с ветром. — Зачем тебе это, Дракенхейм?! Если все дело в этой проклятой должности — забирай! Подавись ты этим чертовым Хранителем Культуры! Я подпишу отказ! Я сделаю все, что ты хочешь! Только не трогай их! Отзови своих псов!

Я бьюсь в его когтях, умоляя, унижаясь, готовая отдать все свои амбиции, лишь бы остановить бойню.

«Эх, Анна» — его мысленный голос звучит задумчиво, почти философски, пока мы висим над пожарищем. — «Это именно то, о чем я и говорил. Твой узкий мещанский умишко настолько недооценивает эту должность, что сначала готов за нее сражаться просто чтобы отомстить мне, а потом резко отказаться, будто речь идет о каком-то дешевом подарке. Чтобы ты понимала, Анна. Это не просто титул, это место в Королевском Совете. Это право вето. Это возможность влиять на законы. Чем больше в Совете людей Изабеллы, тем безграничнее ее — и моя — власть».

Он делает паузу, и его когти сжимаются чуть сильнее, напоминая о моем положении.

«Но, как я уже сказал…мы прошли точку невозврата. Дело уже не в должности. И даже не в политике. Дело в тебе. Я не остановлюсь, пока не сломаю тебя. Пока ты не пожалеешь о каждом слове, сказанном против моей воли. Ты посмела поставить себя выше меня? Ты посмела отвергнуть меня? Что ж… теперь расплачивайся».