Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов! - Аня Васнецова Страница 21

– Лы-ы-ы-ы! Бойся! Я лычу!

Глава 10

Марк

Поведение девочки меня обескураживает.

Поначалу даже теряюсь.

– Ты чего, малышка? – спрашиваю ее, присаживаясь напротив.

Почему она смотрит на меня со страхом в глазах? При этом пытается защитить от меня маму, словно я монстр какой-то из страшилок.

И мне почему-то от этого… как бы больно, словно что-то щемит внутри.

– Это же я, – протягиваю к ней руку. – Почему ты меня боишься?

– Ты стал стлашным и злым! – даже с какой-то обидой заявляет мне Света. – А я думала ты холоший. Не тлогай маму!

За что такое отношение? Да я бы и пальцем никого из вас не тронул!

Лена сделала мне когда-то очень плохо. Никто и никогда мне так не делал. Никогда и ни к кому я таких чувств не испытывал. И никогда и никто их так сильно не разбивал.

Но сейчас я просто выплескивал эмоции. Не смог сдержать. Они накатили вдруг, и как прорвало.

С другой стороны, я пытаюсь представить, как выглядел в этот момент в глазах Светы. Здоровый дядя грубо и громко разговаривает с мамой, надвигается на нее. А той от этого становится плохо. Мда…

Но больше вопросов не задаю. Так как вижу, что Лене плохо.

Глаза затуманены и полузакрыты, дышит тяжело.

Вылетаю в коридор, громко рявкая:

– Врача в палату, срочно!

Бегом возвращаюсь. Света уже трясет Лену за руку с криком:

– Мамочка!

– Я хочу помочь! – с этими словами отстраняю малышку и пытаюсь хоть как-то помочь девушке.

В первую очередь проверяю пульс.

Мне почему-то страшно за Лену. Пусть она сделала мне больно, но не хочу, чтобы она сейчас страдала, или ей стало еще хуже.

Тут влетают в палату врач с медсестрой и уже меня оттесняют, просят вывести плачущего ребенка. Пока подхватываю брыкающуюся малышку, вижу, как Лене одевают кислородную маску и настраивают капельницу.

– Все из-за тебя! – стучит по мне ладошками Света. – Ты маме сделал плохо! Отпусти! Я к маме хочу! Мамочка!

– Тише, доктор ей сейчас поможет. Не переживай, – пытаюсь успокоить малышку. – Все будет хорошо.

– Ты злой! – сказав последнее, девочка начинает горько плакать.

А мне остается прижать ее к себе и гладить по головке.

Вообще, странно, что я дал волю своим эмоциям. На меня не похоже. Еще страннее то, что они, вообще, были. Думал, Лена – давно пройденный этап. Так, иногда лишь неприятное в груди крутилось, когда вдруг вспоминал он ней, или что-то о девушке напоминало. Но в целом-тосебя чувствовал нормально. Считал, что уже никто не способен развести меня на эмоции.

А, вон, как получается.

Причем, из-за девочки мои эмоции тоже шалят. Мне очень не хочется ее обидеть или напугать. Наоборот, хочется укрыть, позаботится…

А, вдруг, Света, и правда, моя дочь? С чего бы тогда Лена так остро встала в позу и заявила, что ни за что мне дочку не отдаст? С чего взяла, что я собрался ее забирать?

Ответ – только если я узнал, что дочь моя, и решил ее забрать у матери себе в семью.

Что могло натолкнуть Лену на якобы мою осведомленность?

И на этот вопрос можно найти ответ – девушку просветили журналюги, задавая ей на эту тему вопросы.

Мда…

– В палату пока нельзя, – тут же сообщает врач, выходя из нее.

– Как она? – интересуюсь у него.

– Да, нормально, – отмахивается доктор. – Главное, не тревожить. И покой.

Врач уходит по своим делам, а я обращаюсь к малышке.