Горячий отпуск для булочки - Бетти Алая,Полли Уайт Страница 21

— Засунул свой стручок в ту воблу рыжую — это как мужик поступил? — рычу, пытаясь закрыть за собой дверь.

Ноющая боль в животе становится сильнее. О нет! Мой малыш…

Иван звереет. Хватает ручку двери, дергает. Я по инерции подаюсь назад, чуть не падаю. Попадаю в руки этого ничтожества.

— Вот так… умница! Сейчас мы как следует помиримся, потом домой поедем из этой глуши!

— Оставь меня, уйди! Я тебя не приглашала! — пытаюсь вырваться, но эта сволочь держит крепко.

Толкает меня в дом, прижимает к стене. Из глаз брызжут слезы. Никто нас с маленьким не защитит… Гордей… как ты мог нас оставить?

— Тихо, девочка, иди сюда… — мерзко мурчит бывший, забравшись под юбку моей ночнушки.

Я готовлюсь уже вцепиться ногтями ему в глаза, но Иван внезапно меня отпускает. Округляет глаза и дергается назад. А на пороге возникает мой мажор. Весь белый, как мел.

— Гордей, — прижимаюсь к стене, резь в животе нарастает.

Перед глазами начинает все плыть. Я слышу вопль Ваньки, затем чей-то суровый голос. Пошатываюсь. Крепкие руки обвивают мою талию.

— Малыш… — всхлипываю. — Живот болит…

— Милая, — он обнимает меня, обволакивая своим любимым ароматом. — Я тут, всё хорошо…

— Нет, не хорошо, — я чувствую, как по ногам что-то течёт.

Опускаю взгляд вниз. Там кровь… много крови. От ужаса дышать не могу. Мой маленький! Нет!

Гордей хватает меня на руки.

— В больницу! Живо! — слышу его жесткий голос.

Потом все как в тумане. Заднее сиденье машины, ласковые слова моего мужчины. У меня нет сил злиться на него. Я безумно боюсь за малыша!

Затем меня грузят на каталку. Гордей рядом. А потом внезапно он исчезает. Я остаюсь одна. Мне что-то вкалывают.

— Что с малышом? — слышу тревожный голосГордея.

— Всё хорошо, папаша, была угроза выкидыша. Но вы вовремя успели. Кстати, я слышала, вас там по всей больнице разыскивают…

— Ничего не знаю, это не я.

— Вы еле стоите, и у вас, похоже, сломаны рёбра. Как не вы? Я скажу доктору…

Тихо кашляю. Живот всё ещё болит, но уже не так сильно. Морщусь.

— Маша! Машуня! — Гордей бросается ко мне, садится на постель. — Малышка моя.

— Что ты тут делаешь? — шепчу. — Иди к своей невесте!

— Нет у меня никакой невесты, милая. Только ты, — он нежно смотрит на меня, и я теряюсь.

— Но я звонила, и мне сказали… — облизываю сухие губы.

— Это её больные фантазии. Я всё тебе расскажу, Машунь. Но пока отдыхай. Я рядом. И больше никуда не исчезну.

Гордей проводит у моей постели почти сутки. Его отец вместе с врачами пытаются оттащить мужчину на осмотр, но он сопротивляется. Заявляет, что должен быть со мной и малышом.

— Я больше вас не потеряю, — бормочет, как заведенный.

— Милый, мы в одной больнице, просто в разных корпусах.

Только так он соглашается пойти лечиться. А на следующий день к нам приезжают следственные органы. Они утверждают, что Роберт — мошенник и бандит.

А его дочь заказала Гордея, подстроив аварию и заплатив каким-то отморозкам.

На следующий день лежу в индивидуальной палате, оплаченной любимым и глажу животик. Только сейчас, в полном спокойствии, осознаю, что жду ребенка и внутри меня новая жизнь.

— Маленький, — улыбаюсь, слезы текут по щекам.

Это слезы счастья.

Дверь палаты распахивается.

— Милая! — на пороге Гордей в больничном халате, с огромным букетом в руках.