Обманный бросок - Лиз Томфорд Страница 21

Я беру бокал из его рук и пью.

Это вода.

Наверное.

Вода в фонтанах красивая.

Исайя красивый.

Это просто соглашение.

Коннор, как и я, из богатой семьи.

Это было деловое соглашение.

У нас с Исайей – соглашение о мести.

Практически одно и то же.

Брак всегда был соглашением.

Я чувствую, что что-то говорю.

Я знаю, что Исайя отвечает.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, и маленькая родинка у его правого глаза теряется, когда он улыбается.

Мне хочется ее лизнуть.

Но язык сейчас не слушается меня, поэтому я просто протягиваю руку и касаюсь ее.

— Черт… – Я слышу, как он выдыхает, и в его голосе слышится капитуляция – это ясно мне даже сейчас.

Я беру его за руку.

У него большая ладонь.

Я работала над мышцами его рук, но никогда раньше не прикасалась к нему вне работы.

Я никогда ни к кому не прикасаюсь – только во время работы.

На самом деле никто никогда не прикасался ко мне.

Мне нравится рука Исайи.

И его улыбка.

Но я никогда не скажу ему об этом.

— Ты уверена? – Голос Исайи звучит где-то рядом.

Конечно, уверена: я никогда не скажу ему, что мне нравится его улыбка.

Воздух, обдувающий мои ноги, меняется.

Становится теплее.

Мои руки уже согрелись.

Исайя купил мне куртку.

Это так мило с его стороны!

Как же я раньше не догадывалась, что он такой милый?

И симпатичный.

У меня и не было возможности это понять.

Он так отличается от меня!

От того, какой я стала.

Он теплый.

Мне холодно.

Эта куртка теплая.

Ручка в моей руке тяжелая.

Я пишу в строке свое имя.

Три строчки, и все они двигаются.

— Кенни, ты уверена, что хочешь этого?

Мне нравится, когда он называет меня Кенни.

Я никогда не скажу ему этого.

— Под какую песню вы хотите войти?

Это другой голос. Не голос Исайи.

Войти? Выйти?

Исайя выходит под песню, когда готов к матчу.

Он действительно хорошо смотрится в своей форме.

Я никогда не скажу ему об этом.

Мэрайя Кэри.

Сегодня вечером Исайя пел песню Мэрайи Кэри.

Он был очень хорош.

— Obsessed.

Возможно, это я – одержимая. Почему я продолжаю о нем думать?

Исайя смеется.

Я смеюсь, потому что он смеется.

Мои новые кеды такие милые! Я смотрю на свои ноги, когда делаю один, а затем другой шаг по красной дорожке.

Исайя выглядит счастливым.

Я чувствую себя счастливой.

— Да.

Я действительно счастлива.

Моя голова отяжелела, и я прислонила ее к груди Исайи. Его рука на моей талии кажется тяжелой.

На улице снова холодно.

Я прижимаюсь к нему лицом. Солнце яркое.

Исайя яркий.

Желтый.

Держу пари, его любимый цвет – желтый.

Желтый – такое странное слово!

Вспышка фотоаппарата желтая.

— Я наконец-то женился на девушке, которой был одержим много лет.

Одержим – тоже странное слово.

Я одержима тем, какая мягкая эта подушка.

Мои новые кеды такие милые!

Исайя тоже такой милый.

Я никогда ему этого не скажу.

5

Исайя

Звонок, доносящийся с другого конца комнаты, ввинчивается прямо в раскалывающуюся голову. Это самый громкий звук, который я когда-либо слышал.

Кажется, это телефон. Не знаю, чей он, но лучше бы, черт возьми, его выключили, чтобы я мог поспать.

Но никто его не выключает. Он продолжает трезвонить, пока вызов наконец не переключается на автоответчик, но затем звонят опять, и все повторяется.

Кто-то рядом со мной ворчит, выражая раздражение, которое испытываю и я. Резко открываю глаза. Кто-то у меня под боком… В моей кровати.