Мама по контракту - Реджи Минт Страница 21

Подруга решительно собирается двинуться на водителя мерса, но ребенок всех опережает – вырывается из объятий мужчины.

Отбиваясь так отчаянно, словно его держат силой. А потом почти вслепую бегом летит прямо на меня.

Роняет игрушку, быстро поднимает, снова бежит и врезается мне в колени, повисает грузиком – громко и горько ревущим. Словно зверек, который от страха перед лесным пожаром заскакивает в машину к охотнику.

Среди рыданий можно только разобрать что-то про маму, которая болеет. Я на автомате прижимаю девочку к себе и готовлюсь защитить. Потому что когда ребенку так больно, обязательно должен найтись тот, кто спасет. Или хотя бы закроет от беды.

Я смотрю на мужчину. Он выглядит совершенно разбитым, трет руками лицо и пытается объяснить что-то про женщину в красной машине.

Похоже, это и есть мама, которая “болеет”.

— Ого. У богатых свои проблемы, – тихо говорит Машка, чтобы ребенок не услышал, но девочка самозабвенно ревет и, наверно, не услышит, даже если рядом стрелять из пушки. – Похоже, что пьяная. И машину разбила, бампер висит. Блин, мне бы такую тачку, я бы пылинки сдувала, а тут…

Мужчина не пытается оторвать от меня ребенка, лишь смотрит с такой болью во взгляде, что мне тоже хочется плакать.

13

На Машино возмущение он кивает и обещает все уладить с нашим такси. И действительно – достает телефон, бумажник, и через пару минут водитель такси без споров сам помогает Маше отнести и загрузить вещи в грузовичок. При этом несет бережно и даже пару раз поднимается в квартиру, чтобы помочь с особо тяжелыми сумками.

Еще через десять минут с другой стороны двора подъезжает скорая-реанимация. Автомобиль новый, аж блестит, на боку эмблема частной клиники, самой дорогой в городе. Двое врачей перекидываются с мужчиной парой фраз и идут к красному внедорожнику.

Я понимаю, что зрелище сейчас будет очень плохое, и закрываю головку девоки ладонями.

Распахивают водительскую дверь, и им на руки выпадает молодая женщина. Да, Маша права – или пьяна, или что похуже. Лоб разбит, кисть руки распухла.

От холодного воздуха дамочка приходит в себя, пытается встать на ноги, обводит всех мутным взглядом и почему-то смотрит прямо на меня. Презрительно выплевывает:

— А, нашел себе шлюшку… И ребенка подговорил. Всех купил, сукин сын!

Оборачивается на мужчину, который, скрестив руки на груди, наблюдает за ней, и говорит с омерзением:

— Я у тебя все отберу! И Миру тоже! Пусть знает, на кого ты меня променял… На кого ты променял ее мать!

— Оксана, ты не в себе. Сейчас поедешь в клинику. Ты влетела в аварию. И чуть не убила ребенка.

— А на меня тебе наплевать, Костя! И всегда было наплевать! Я хоть убейся! Только Мира! Только ты сам!

— Уже да, – от этих слов веет безнадегой и усталостью. Такой, когда все перепробовал и больше не видишь вариантов.

— Я никуда не поеду! – женщина убирает с лица прилипшие к ссадине белые пряди, размазывая кровь. – Мы с Мирой уезжаем! Я…

Но тут один из докторов делает шаг вперед и прижимает к запястью женщины инъектор. Перехватывает под грудь, фиксируя, гася попытки вырваться, и ждет, пока она уснет. Женщина слабеет, речь становится несвязной, и в итоге она тяжело оседает на руки врачей.

— Сколько она была без сознания? – спрашивает второй врач. – До нашего приезда.