Развод. Свекровь - а я говорила! - Полина Измайлова Страница 21

— Доброе утро!

— Доброе! У нас сегодня блины со сметаной и сырники, доставай чашки, кофе я тоже сварила.

Вытаскиваю кружку из шкафчика и замираю, поворачиваясь к Аделаиде — мы обе слышим возню за дверью. Словно мышь скребется.

Или крыса.

Очень большая крыса с длинным носом.

Щелчок замка.

Кеша! Етить его… Стоп, его маму трогать нельзя!

Застываю с кружкой в руках. А свекровь, нарезавшая докторскую, невозмутимо поднимает нож и брови.

Страх во мне сменяется спокойствием.

Даже не сомневаюсь, что рядом с Аделаидой мне нечего бояться.

Дверь скрипит. По ногам ползет сквозняк, пахнет знакомыми дешевыми духами. Потом я слышу писклявый голосок Музы:

— Кеша, давай скорее! Да не бойся ты! Мы возьмем только самое необходимое! Не покупать же всё с нуля! Это и твои вещи тоже! Ты заслужил!

О, вот это номер!

Неужели Муза и правда пустила Кешу на свою жилплощадь. Но тратиться на него не хочет, зачем? Что ж. Может, она не такая дурында, как я.

Мы стоим на кухне и видим, как эти двое ползут на четвереньках, а на лицах у них балаклавы! Ну что за идиотский спектакль, господи!

— Это каким это местом он заслужил! — Громогласный голос свекрови заставляет их замереть, потом они резко встают и с криками кидаются к выходу.

— А ну стоять! — продолжает “мамо”, выходя в коридор с огромным ножом в руке.

— Мама?

— И тебе привет. — Голос у нее ледяной, как морозильная камера. Говорит вроде спокойно, но интонация такая, что лично я бы уже бежала до Канадской границы. — Сынок, ты что, не слышал, что незваный гость хуже татарина?

Кешино лицо вытягивается. Его шок в шоке. Это видно даже под балаклавой.

— Сними шапку, не позорься, горе луковое.

Кеша стягивает с лица черную тряпку, в глазах вся боль непризнанного таланта. Он вздыхает.

— Мам, ну что это за гость? Да еще и незваный. Чего ты начинаешь? Я же твой сын! Единственный!

— У меня еще есть дочь.

— Мам, да мы просто за вещами! Мы буквально на минутку.

— Как воры? А что мешало позвонить, предупредить? Что мешало нормально поступить?

— Ну мам!

— Не мамкай!

Свекровь упирает руки в боки.

— Мам, ну хватит, ну ты же несерьезно!

— Серьезно? То есть, ты думаешь, я покипячусь и остыну? Хватит! Нечего тут шастать, тем более вдвоем, вы тут не прописаны. Я что-то не помню, чтобы вас кто-то звал. Напоминаю: квартира — моя. И жить в ней будет тот, кого я выберу. Ясно?

Муза хлопает ресницами и замечает тоном, явно взятым из роликов блогеров, которые вещают про эмоциональное насилие:

— Это очень токсично, если честно…

— Токсично? Ну так и иди на детокс, солнце мое, — спокойно отвечает свекровь. — Иннокентий, если ты за вещами, то весь твой шмот в сумках в гостиной. Забирай и проваливай. И закрой дверь с той стороны. Да! И ключики на тумбу положи.

Я молчу. Тоже перевариваю. Характер у свекрови — ого-го. Кеша явно в папу.

Он вытягивает шею, стараясь возвыситься над мамой, и на меня исподлобья смотрит.

— Мама… ну ты серьезно? Выгоняешь меня? Сына? А она? Она? Луша! Она же тебя ненавидела! Она же…

Вот прохиндей! Да я про его маму дурного слова не сказала!

— Она — единственный человек, кто в этой квартире хоть что-то делал, — перебивает Аделаида Степановна, пропуская мимо ушей наветы Кеши. — Она платила за эту квартиру. Она работала! Всё справедливо. А ты… ты всю жизнь пишешь не роман, а тупой фанфик про самого себя. Ни тебе Маркес, ни тебе Коэльо. Блудный Кеша из Бирюлёво!