Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 21

Наивная она, конечно. Как он уговаривал ее в съемной квартире жить – ни в какую не согласилась!

Поначалу и впрямь все было хорошо, мать приняла Сашку вполне благосклонно. Но это надо знать его мать… Характер ее неуживчивый, спонтанный, выдающий в мир всплески разного настроения – от дурного до благожелательного, уж как повезет. А иногда к дурному настроению примешивается еще и холодная насмешливость, ужасно обидная.

Он-то знал, что эта насмешливость ничего не значит. Просто мама такой человек… Не очень ласковый. И за насмешливостью скрывает свою неуверенность и страхи. И его любит по-своему. И ревнует. Куда ж от этой материнской ревности денешься? Она будто сама по себе живет, никакая женская мудрость, бывает, не может с ней справиться.

Год они вместе протянули, конечно же. Но потом все же съехали от матери на съемную квартиру. И, казалось бы, вопрос решен, можно жить дальше. Но не тут-то было! Матери, видимо, скучно стало одной, объект для ревности исчез, и она решила вопрос по-своему. Из серии если гора не идет к Магомету… И начала приходить к ним чуть не каждый день, устанавливать свои правила. Сашка после ее ухода рыдала так безутешно, что у него сердце разрывалось от жалости. Нет, он, конечно, говорил с матерью, просил ее не вмешиваться, но ее эти разговоры только раззадоривали! Твердила свое: я мать, я имею право. Я только лучшего для вас обоих желаю. Я жизнь прожила, мне виднее.

А иногда мать во время этих разговоров делала скорбное обиженное лицо и выговаривала чуть ли не со слезами: у меня в жизни ничего не осталось, только ты, мой сын! И твои двери всегда должны быть открыты для матери!

Конечно, ему было жалко мать. Но и Сашку он тоже понимал прекрасно. Вот тогда и принял это спасительное решение – уехать вместе с Сашкой в Екатеринбург, спокойно жить вдвоем в бабушкиной квартире. Правда, он помнил, что Дине обещал. Но ведь почти четыре года прошло, ее категоричность в этом вопросе могла утихнуть! Время ведь все расставляет по своим местам.

Поговорил с Сашкой – она согласилась с радостью. Сказала, что переведется в институт в Екатеринбурге, там будет доучиваться. В конце концов, если не получится, то можно и на заочное отделение перевестись. Все возможно, проблемы нет!

Мать встретила эту новость в молчании, но по лицу ее он видел – обескуражена. Молчала она долго, потом проговорила с обиженной ехидцей:

— Конечно, у тебя же в Екатеринбурге своя недвижимость есть. Шикарная, трехкомнатная, в центре города. А что мать тут совсем одна останется, тебе наплевать! Давай, давай, бросай меня, молодец! А что, конечно… У тебя же теперь жена есть, зачем тебе мать-обуза? Ходит, чего-то требует… Вот так растишь ребенка, растишь, во всем себе отказываешь, ночами не спишь, беспокоишься, тревожишься, а он потом женится и вытолкает из своей жизни мать взашей! Все предсказуемо, что еще скажешь!

Он молчал, не сопротивлялся, не отрицал, ничего не доказывал. Потому что бесполезно было вступать в диалог. Она все равно не услышит.

С детства он догадывался, что мать не особо любила его. То есть не то чтобы не любила, а принимала за любовь старательное исполнение материнского долга. Потому и получалось, что впоследствии она за это старательное исполнение требовала какой-то компенсации, как платы по векселю. Мол, я в тебя вложилась, теперь ты мне должен. И желательно бы любовью долг отдать. Нежной сыновней любовью, безусловной и всеобъемлющей. А если не отдаешь, то значит, плохой сын. Обижусь.