Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 21

Но основное исчезло.

Гордей не просто не ночевал в спальне.

Он уже выехал из нее.

Не сообщив.

Не объяснив.

Тихо, заранее, аккуратно, как все, что он делал в последнее время.

Таисия стояла перед шкафом и смотрела на пустые плечики.

И впервые за утро ее накрыло не от документов.

От этих плечиков.

Серые, одинаковые, дорогие, они висели ровным рядом и покачивались едва заметно от движения дверцы.

На них еще оставалась форма его отсутствия.

Она закрыла шкаф.

— Замечательно, — сказала вслух.

Голос прозвучал глухо.

В коридоре послышались шаги.

Таисия повернулась.

В дверях спальни появилась Лариса Ивановна. Домработница была женщиной лет пятидесяти с лишним, сухой, аккуратной, всегда собранной.

Она работала у них шесть лет и знала дом лучше многих членов семьи: где скрипит паркет, в какой день менять цветы в кабинете, какую рубашку Гордей предпочитает для переговоров, как Марта любит, чтобы резали яблоко, и что Савелий не ест омлет, если в нем видна зелень. Сейчас Лариса Ивановна держала в руках стопку чистого белья.

Увидев Таисию, она остановилась.

— Простите, Таисия Сергеевна. Я думала, вы спустились.

— Ничего. Проходите. Домработница вошла неуверенно.

И эта неуверенность сразу сказала Таисии больше, чем любые слова.

— Лариса Ивановна.

— Да?

— Когда вещи Гордея Аркадьевича перенесли? Женщина замерла со стопкой белья у комода.

— Какие вещи?

— Не надо. Лариса Ивановна опустила глаза.

— Вчера утром. Вчера утром. До приема. До разговора за стеклянной перегородкой. До папки на столе. До того, как Таисия вообще узнала, что ее жизнь уже поделили.

— По чьей просьбе?

— Гордей Аркадьевич распорядился.

— Куда?

— В малую гостевую в восточном крыле. Восточное крыло. Комната, где обычно останавливались его деловые гости, когда прилетали поздно и не хотели ехать в город. Хорошая комната. Просторная. С отдельной ванной. С видом на сосны. Комната, где не было ни одной их общей фотографии.

— Понятно, — сказала Таисия. Лариса Ивановна сжала белье.

— Таисия Сергеевна, я не знала— Что именно? Женщина подняла взгляд.

В ее лице было смущение, страх потерять работу и человеческая жалость, которую она пыталась спрятать из уважения.

— Что все так.

Таисия вдруг устала.

Очень.

Не от Ларисы Ивановны.

От необходимости держать лицо даже перед людьми, которым и так уже приказали передвигать ее жизнь по комнатам.

— А как вам сказали?

— Что Гордей Аркадьевич временно будет работать и ночевать отдельно. Что вам нужен покой. Покой. Как красиво. Ее переселяли из собственной жизни под видом заботы о ее нервах.

— Покой, — повторила Таисия. Лариса Ивановна молчала.

— Еще какие распоряжения были?

— Таисия Сергеевна— Я спрашиваю спокойно.

— Гордей Аркадьевич сказал подготовить гостевую спальню и часть гардеробной рядом для ваших вещей.

Внутри что-то остановилось.

— Для моих?

— Да.

— Когда?

— Сегодня после обеда.

Но я еще ничего не делала.

Таисия медленно вдохнула.

— Значит, сначала он освободил нашу спальню для себя, а потом собирался освободить ее от меня.

— Я не знаю, как правильно— Никак, Лариса Ивановна. Здесь нет правильного для вас. Здесь есть распоряжения. Домработница смотрела в пол.

— Не переносите мои вещи.

— Но если Гордей Аркадьевич— Лариса Ивановна. Женщина подняла глаза.

— Не переносите мои вещи, — повторила Таисия.