Жестокие чувства - Агата Лав Страница 21

— Что мне может помешать?

Я встаю с кровати, позволяя платью плавно скользнуть по телу, но не тороплюсь запахнуть его сильнее. Пусть видит.

— Ревность, – говорю я, подходя ближе. – Жгучая, собственническая, мужская ревность.

Герман не двигается, но его глаза вспыхивают. На какое-то мгновение мне даже кажется, что я зацепила что-то внутри него.

Но он быстро берет себя в руки и усмехается:

— Посмотрим, Алина. Посмотрим.

Глава 8

У меня нет доступа в интернет, и это сильно усложняет дело. Я не могу ничего узнать о Романе Лебедеве, а его имя мне ничего не говорит. Хотя тот момент, что он водится в тех же кругах, что и Третьяков, не обещает ничего хорошего. Вообще вся сложившаяся ситуация обещает только трудности, проблемы и испытания.

Чтобы не расклеиваться, я обращаю внимание на малейшие уступки. В моем гардеробе появляются два нормальных платья, и это уже хороший знак. Я связываю это с тем, что подходит час икс и, видимо, у Лебедева не такие вкусы, чтобы девушки сразу появлялись перед ним голыми. Если это так, то у меня появляется шанс. Я в любом случае буду сопротивляться и не лягу в постель с незнакомым мужчиной, но если есть возможность сыграть в более интересную партию, то я сделаю все от меня зависящее.

Во мне даже просыпается азарт.

Мне очень хочется, чтобы Герман пожалел, что вообще ввязался в эту игру. Я не хочу быть жертвой в его жестокой сказке, я хочу перевернуть роли и доказать ему, что, если противник не носит брюки, это еще ничего не значит. После его поступков – после того как он запер меня на острове и приказал относиться ко мне как к девушке для досуга – у меня теперь развязаны руки. Раньше я прятала подальше угрызения совести и думала, что, может, стоило выбрать другой путь и попробовать уйти от него не так радикально. Я не была виновата в перестрелке, которая случилась в день моего бегства, я не предавала его, но я стала катализатором этой ситуации. И это изводило меня, тянуло тонкие, хрупкие нити в прошлое, в котором он был моим мужчиной.

Но сейчас я вижу, что была абсолютно права. Он животное. Жестокое, расчетливое, любящее только подчинение. Другой человек не выжил бы в его мире или остановился на ступеньке подчиненного, как Барковский, но это в любом случае его выбор. А свой я уже сделала. Еще два года назад.

И я накажу его за то, что он захотел вернуть меня и сыграть в изощренную месть.

Есть женщины, которых нельзя унижать. И я из таких.

Я тоже умею играть умно, изощренно и с необходимой жестокостью. Я не буду безропотной малышкой в этой истории. Мне никогда не нравилось, когда за меня решают. Я никогда не нуждалась в папике, и с Германом меня свела не тяга к беззаботной жизни, в которой можно только выбирать наряды и украшения и ни в чем себе не отказывать, обменивая все это на право голоса. Когда я поняла, что рядом с ним будет только это и когда гормоны перестали бить наотмашь, я начала искать указатели на «выход».

Что ж.

Их придется искать снова.

Я накидываю на тело шелковое платье красивого оливкового цвета. Оно оттеняет легкий загар, который успел появиться на моей коже. И оно на тонких бретельках, но длинное, подол даже цепляет пол. В этом есть свое очарование. Выглядит и правда шикарно, с акцентными украшениями оно вовсе будет смотреться как вечернее.