Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 214

И в этот момент снаружи, сквозь ослабевший полог тишины, доносится душераздирающий, полный боли и ярости, драконий вопль, от которого дрожат стены подвала.

Все замирают. Студенты поднимают головы, в их глазах — новый ужас.

— Вам не нужно верить на слово, — тихо говорю я. — Вам нужно увидеть своими глазами.

Мы выбегаем во двор.

Воздух ещё густой от дыма, но бой на земле почти стих.

Наши собирают раненых. А в небе…

В небе, прямо над горящей крышей западного крыла, сцепились два исполина. Один — чёрный, с нефритовым отливом, изящный и смертоносный. Другой — свинцово-серый, мощный и неумолимый. Они сцепились в клубок когтей и крыльев, извергая потоки пламени и магических разрядов. Это древняя, первобытная ярость, разыгрыващаяся на фоне закатного неба.

Эдгар… только бы с ним все было нормально… только бы он смог ододеть Дракенхейма.

Наблюдатели смотрят. И их лица мгновенно теряют краски, становясь похожими на скисшее молоко.

— Это… это правда герцог Дракенхейм? — шепчет мужчина-наблюдатель, задрав голову. В его голосе — немой ужас и потрясение.

— Он самый, — жестко говорю я. — И он пытается сжечь государственное учебное заведение вместе с вами и вашими протоколами. Вам все еще нужны доказательства?

— Боги милосердные… — лепечет женщина. — Это же…

— Это война, — отрезаю я. — Война за желание им обладать титулом Хранителя Культуры. Согласитесь ли вы теперь подтвердить это перед Советом?

Наблюдатели молча, почти синхронно, кивают.

Их лица стали пепельно-серыми. Увиденное не оставляет места для сомнений в масштабе происходящего.

Я вижу Громвальда, который вместе с парой стражников склонился над телом Кирсана у стены. Кирсан жив — его грудь слабо поднимается, но он без сознания, лицо залито кровью.

— Громвальд! — кричу я, подбегая. — Нам нужно в столицу. Сейчас. Ты проводишь нас?

Громвальд кивает, подхватывает свой топор и рявкает пару команд наемникам Эдгара. Через минуту к воротам подлетает бронированная карета без гербов — видимо, тот самый личный транспорт Эдгара.

Мы набиваемся внутрь — я, четверо наблюдателей и огромный Громвальд, который занимает сразу два места. Кучер хлещет коней, и мы срываемся с места, оставляя позади горящую академию и рев драконов в небе.

Всю дорогу в каретевисит гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Наблюдатели сидят бледные, притихшие.

Наконец, председатель поворачивается ко мне. В его глазах больше нет высокомерия, только страх и непонимание.

— Госпожа Тьери… Анна, — его голос дрожит. — Скажите почему герцог Дракенхейм, первый пэр королевства, пошёл на такое? Нападение на академию… это… это что-то за гранью.

Я устало откидываюсь на спинку сиденья. Теперь уже нет смысла скрывать.

— Всё из-за должности Хранителя Культуры. Он хочет это место в Совете. Чтобы усилить влияние принцессы Изабеллы. А я… я была помехой. Сначала — как жена, которая могла рассказать об их связи. Потом — как ректор, который слишком успешно выполнял условия Исадора и мог занять это кресло сам.

Я коротко, без прикрас, рассказываю им всё.

О прошлом Анны Тьери, о сфабрикованном деле, о том, как Дракенхейм с Изабеллой пытались меня сломать — от экономического саботажа до покушений «Обсидианового Эшелона».

Они слушают, и на их лицах растёт не просто ужас, а холодное, профессиональное отвращение.