Камеристка - Дина Зарубина Страница 22

Еду девочка смела в один миг, а мне даже есть расхотелось. Хотя пироги оказались на удивление вкусными, свежими и горячими.

— Ты меня спасла, Телли, мы с тобой теперь друзья, — сказала я, изо всех сил стараясь не расплакаться. Пироги завернула в платок и отдала девочке. Она прижала сверток к тощей груди. — Мы обязательно еще увидимся.

Телли осоловело моргнула от сытости.

Ладно, что я тут растекаюсь слезливой лужей, девочку жалко, слов нет, но мне о себе надо подумать, сама пока без крыши над головой. Надо было идти к людному рынку, а не переулками шнырять. Нашли бы меня завтра на свалке, как ту девочку. Голую, избитую и изнасилованную.

Я вышла на Каштановый бульвар хмурая, как осеннее утро. Столица показала мне свою изнанку, и теперь, глядя на блестящие коляски и нарядных дам, я думала, сколько детей можно было прокормить за одну такую шляпку или лошадь. Наверняка мне не хватит денег даже на год, ведь в своих рассуждениях я ориентировалась по ценам Лорингейна.

Храм оказался совсем рядом, я решительно направилась к нему.

Служка без лишних слов проводил меня к патеру Иерониму.

Патер оказался весьма немолод, конверт открывал осторожно, кончиками пальцев. Внимательно прочитал письмо. Задумчиво посмотрел на меня. Еще раз перечитал и приступил к расспросам.

— Что вы умеете, дитя?

— По хозяйству — все! Но я из хорошего рода, — хмыкнула безрадостно и показала свои руки, жесткие и мозолистые, с коротко обрезанными ногтями. — Хотелось бы прокормить себя, не заходя на скотный двор.

— Я подумаю, что можно сделать в вашей ситуации. Зайдите через три дня.

— Вы не могли бы подсказать, где я могу снять жилье? В безопасном и приличном месте? Вы ведь в курсе всех дел ваших прихожан.

Если патер удивился моей наглости, то ничем этого не показал. Оперся рукой на подлокотник, подпер чисто выбритый подбородок. Окинул меня красноречивым взглядом.

— Возможно, увдовы Фабри найдется для вас комната. Спросите адрес у служки.

Я горячо поблагодарила патера.

Вышла из храма, прищурилась на солнце. Ноги были будто налиты свинцом, голова слегка кружилась.

— Пять сентеф, — буркнул возница наемной коляски. С ума сойти! У нас весь Лорингейн за сентеф можно было трижды вокруг объехать.

Пришлось отсчитать, у меня просто сил не было уже тащиться пешком по городу.

Домик вдовы Фабри оказался почти на набережной, очень чистенький, двухэтажный, с палисадником, полным пестрых цветов. Сама вдова, очень высокая и худая, со взглядом ястреба, смерила меня недовольным взглядом.

— Комната на втором этаже пять динеро в неделю, в мансарде два динеро с завтраком. Никакого распутства не потерплю! Мужиков не таскать!

Я едва не застонала. Дорого, очень дорого! Ладно, неделя. Найду себе жилье подешевле, сейчас просто валюсь с ног. Мне нужна передышка. Поесть, вымыться, выспаться. Надо изучить близлежащие районы, купить карту города, поискать дома на продажу и в наем.

Вдова держала пансион, и на втором этаже пустовала лишь одна угловая комната, остальные пять были сданы на долгий срок. В доме жил стряпчий, булочник на покое, пожилая супружеская пара и два семинариста. Мансарду занимали швея, художник, студент и две учительницы. Всего одиннадцать жильцов, я двенадцатая.

Комната мне безумно понравилась! Она просто дышала деревенским уютом.