Смерть заберет нас в один день - Ао Морита Страница 22

— Да не хмурься ты. У меня все не настолько плохо, что я сейчас же умру, если меня не прооперировать. Правда, если пустить на самотек, то скоро начнется одышка при простой ходьбе и я не смогу поднимать тяжести, – отмахнулась Асами, и голос ее снова звучал довольно отстраненно.

Я потерял дар речи. Прежде я воспринимал предсказание о ее скорой смерти с некоторым скепсисом, но теперь почувствовал, что ее жизнь и правда висит на волоске. И, видимо, оттого, что точно знал, сколько ей осталось, эфемерная смерть обрела плоть и навалилась на меня тяжким грузом.

Она-то думает, что болезнь еще не скоро оборвет ее жизнь. Сейчас все хорошо, и она не переживает. Вот почему слова не застревают у нее в горле: она считает, что смерть еще далеко.

Так, может, я обязан ей сказать? Да, быть может, новости повергнут ее в пучину отчаяния, но разве я не должен огласить приговор синигами?

Сердце заколотилось как бешеное. И пока я подбирал слова, Асами продолжила:

— Но я еще не решила, соглашаться ли на операцию, даже если вдруг донор все-таки найдется. Я читала, что пациенты, которым трансплантировали легкие, живут меньше, чем те, кому пересадили другие органы. А у меня и так в жизни достаточно радостей, поэтому я подумываю отказаться в пользу того, к кому судьба была не так благосклонна.

Я окончательно растерялся. Не мог заставить себя взглянуть ей в глаза. Потому не знал, с каким выражением на лице она все это говорит, но почему-то мне казалось, что с нежной улыбкой.

Я думал, у жизнерадостных девушек вроде Асами не бывает унылых мыслей. Что если она узнает правду, то будет до последнего цепляться за жизнь и никогда не отступится. Возможно, понять ее способен лишь другой человек, которому осталось уповать лишь на трансплантацию. Впервые я почувствовал, что коснулся каких-то более тонких струн ее души.

— Я решила, что буду радоваться жизни, пока организм позволяет. Не хочу придумывать ничего из ряда вон, просто буду без остатка посвящать себя тому, что встречу на пути, и не буду бегать от обязанностей. Все говорят, что надо прожить до ста лет, но я не обращаю на это внимания. Каждому отмерен свой срок, и весь вопрос в том, как его провести. Я думаю, если каждый день жить на полную катушку, то умереть не жалко даже завтра.

Как только она закончила говорить, из динамиков предупредили, что океанариум скоро закрывается. Без десяти пять в «Санрайзе» включают грустную мелодию музыкальной шкатулки.

Мы послушно встали с лавочки. Ни один из нас до самого выхода не проронил ни звука.

— Ну что, до встречи в школе? – спросила она, когда мы дошли до остановки, и на прощание помахала рукой.

Кажется, на улице она уже говорила о чем-то другом, но я все пропустил мимо ушей.

— Извини! – окликнул я ее.

Асами обернулась:

— Что?

Она заглянула мне в глаза. Волосы после шоу в дельфинарии уже высохли.

— Почему ты мне все рассказала? Таким обычно делятся только с близкими друзьями…

Мы общались всего три дня. Завтра, конечно, нам возвращаться в один класс, но, я думаю, мы сохраним прежнюю дистанцию. Парой разговоров не заполнишь брешь, и сегодня наше приятельство подходит к концу. Так почему же она тогда решила признаться? Любой другой человек перевел бы разговор на иную тему, и на самом деле я не рассчитывал, что узнаю правду.