Чертовски неправильный парень - С. Р. Джейн Страница 22

— Как тебя зовут, солнышко? – спросил я вместо того, чтобы схватить и утащить ее прочь.

Думаю, я заслужил за выдержку гребаную медаль.

Она поморщилась, будто ей было ненавистно это «солнышко». Мне придется поработать над этим чуть позже. Сейчас трудно было думать о чем-то другом, когда я смотрел на нее. Ее присутствие подобно солнцу, наконец выглянувшему после долгого периода гребаных дождей.

Только посмотрите на меня – уже становлюсь поэтичным. Надо будет напомнить Линкольну при следующем разговоре, каким умным и харизматичным я был.

— Меня зовут Блэйк, и сегодня я буду вашей официанткой, – профессионально сказала она слегка дрогнувшим голосом.

Я усмехнулся про себя, потому что Солнышко определенно была очарована мной так же, как и я ей.

А еще только что у меня появилось новое любимое занятие… слушать, как она говорит.

Голос, очевидно, отличался от того, что был у маленькой Блэйк, но в нем все еще было то самое неповторимое очарование, привлекшее меня с самого начала. Это заставило внутреннего ребенка признать, что я нашел волшебство… уже тогда.

Она прикусила сочную нижнюю губу перед тем, как рассказать мне обо всех блюдах дня. Ни одно из них не заинтересовало меня: все, что она называла, не было тако или стейком. Но все равно кивнул. Я мог слушать все, что она говорит… на самом деле, все, что угодно.

— Сэр? – спросила она, и я осознал, что пялюсь… восхищенно.

— Есть какое-нибудь блюдо дня, в которое включен обед с тобой? – сострил я. Потому что, действительно, был гребаный идиотом.

Я заметил, как выражение ее лица становится холодным, – это был явный отказ, который нельзя было никак по-другому трактовать.

— Я не продаюсь, – выпалила она в ответ, тут же развернувшись от меня в красноречивом отрешении.

С печальной улыбкой я смотрел, как она уходит. Надо сказать, что вид сзади был таким же потрясным, как и спереди.

Все было нормально. Потом я обязательно отыграю полную сцену искупления. А сейчас надо сосредоточиться на плане и сделать все, чтобы она не возненавидела меня после первой встречи. Обычно я более обаятельный, чем сейчас.

После того как увидел ее на рекламном щите в Далласе, я немедленно зашел в старый добрый Google, чтобы просмотреть рекламную кампанию и убедиться, что не сошел с ума от многолетних попыток выдать желаемое за действительное. Как только у меня появились какие-никакие средства после окончания колледжа, я начал искать, куда исчезла Лайла. И не смог найти ничего. Будто она никогда и не существовала.

Или умерла.

На протяжении многих лет эта мысль крутилась в голове, как бы сильно я ни надеялся, что Лайла где-то там, живет гораздо лучшей жизнью, чем та, что была у нас в приюте.

Из Google я узнал, что модель этого кампейна зовут Блэйк Шепфилд. С небольшой помощью жуткого частного детектива Линкольна выяснилось, что Блэйк много лет назад удочерили, и все это время она жила в Нью-Йорке… А еще, что при оформлении опеки ей официально сменили имя – хотя частный детектив не смог найти подробностей о том, как ее звали раньше.

Это многое объясняло.

Невозможно найти того, кого больше не существует.

Даже если бы у меня не было всей этой информации, я все равно узнал бы ее. Ни у кого больше нет таких глаз. Ни у кого, кроме нее.

Завораживающие темно-синие глаза, оттенок которых, казалось, плавно переходил в фиолетовый, были не похожи ни на что, когда-либо виденное мной раньше. Бездонные, бесконечные, словно бескрайние просторы ночного неба перед рассветом. В этих таинственных озерах таилась загадка, сокрытая длинными темными ресницами, которые только подчеркивали их глубину. Когда она смотрела на меня, казалось, могла видеть насквозь, заглядывать в душу, и я даже ребенком боялся, что она подумает, словно мне чего-то не хватает.