Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 22

Но иногда право остаться за столом похоже на защиту.

Кирилл положил папку перед Демьяном.

— Мы получили подтверждение от подрядчика. Возникла небольшая техническая неточность в старой карточке компании. Они сменили директора, а в одном из приложений подтянулась прежняя подпись из шаблона.

Я медленно повернула голову.

— Из шаблона?

— Да.

Он сказал это спокойно. Слишком спокойно.

— Подпись директора подтянулась из шаблона? — уточнила я.

Кирилл посмотрел на меня, как смотрят на ребенка, который вмешался во взрослый разговор.

— В крупных пакетах документов такое случается. Старые формы, автоматизация, человеческий фактор.

— Подпись не может “случайно подтянуться” в финальную версию договора, — сказала я.

— Если бы вы работали не только с календарем, но и с финансовыми пакетами, вы бы знали, что иногда может.

Удар был тихим.

Но точным.

Я почувствовала, как жар поднялся к шее. Не от стыда даже. От злости.

С календарем.

Пять лет моей работы, сведенные к календарю.

— Достаточно, — сказал Демьян.

Голос был негромкий.

Кирилл сразу повернулся к нему.

— Я не хотел задеть Милу Сергеевну.

Хотел.

Конечно, хотел.

— Но, согласитесь, — продолжил он, — в последнее время она слишком глубоко входит в документы, которые не относятся к ее прямым обязанностям. Я беспокоюсь не только за компанию, но и за нее. Если возникнет проверка, вопросы будут неприятные.

Я вдруг поняла, что Таисия была права.

Он уже строил рамку.

Не “Мила нашла ошибку”.

А “Мила слишком глубоко вошла”.

Не “документы подозрительные”.

А “к ней будут вопросы”.

Не “мы проверим подмену”.

А “ассистентка вышла за полномочия”.

Демьян листал папку Кирилла. Лицо непроницаемое.

— Кто дал подтверждение? — спросил он.

— Подрядчик. Письмо внутри.

— Подпись прежнего директора попала в шаблон, — медленно повторил Демьян.

— Именно.

— И никто в финансовом блоке этого не заметил?

Кирилл слегка развел руками.

— Документ шел через несколько отделов. Ошибка общая.

— Удобная формулировка, — сказала я тихо.

Оба мужчины посмотрели на меня.

Я поняла, что снова сказала это вслух.

Кирилл улыбнулся.

— Простите?

Я уже устала от его “простите”. От этой мягкой игры, где он делает вид, что не понял, чтобы я повторила резче и выглядела неуравновешенной.

Поэтому я не повторила резче.

— Я говорю, что формулировка удобная. Если ошибка общая, виноватых нет. Если подпись из шаблона, подделки нет. Если ассистентка вышла за полномочия, вопрос не к документам, а ко мне.

В кабинете стало очень тихо.

Демьян медленно закрыл папку.

Кирилл больше не улыбался.

— Вы делаете опасные выводы, Мила Сергеевна.

— Я задаю очевидные вопросы.

— Очевидные для кого?

— Для человека, который вчера ночью исправил ошибку, которую ваш отдел пропустил.

Я сразу поняла: лишнее.

Не по сути. По тону.

Кирилл это тоже понял.

Он чуть повернулся к Демьяну, даже не глядя на меня.

— Вот именно об этом я и говорю. Эмоциональная вовлеченность начинает мешать рабочему процессу.

Эмоциональная.

Это слово ударило сильнее, чем “календарь”.

Потому что я знала, как им пользуются. Женщина задает вопрос — она эмоциональная. Женщина находит ошибку — она слишком вовлечена. Женщина не молчит, когда ее аккуратно ставят на место, — она не справляется с напряжением.

Я вдохнула медленно.

Демьян смотрел не на Кирилла.