Стражи Особого Назначения 3 - Катерина Дэй Страница 226

Один за другим они выступали вперед, и их голоса, тихие, гортанные, с изломом арионского языка, наполняли шатер тяжелой, неотвратимой правдой. Каждое слово звучало как удар молота по наковальне, высекая искры осознания в сердцах собравшихся.

— Я лично присутствовал на такой встрече, — произнес Лукан, выступая вперед.

Все в шатре невольно обратили взгляды на него. Он выглядел словно создание из древних легенд: белесые, почти светящиеся длинные волосы, кожа — бледная, почти прозрачная, будто сотканная из лунного света, на лице переливалась тонкая чешуя, напоминающая о смешанной крови. Но самое поразительное — его глаза, светло-голубые, пронзительные, словно два осколка зимнего неба. Они смотрели прямо, без тени сомнения.

Король, не сдержавшись, ткнул пальцем в его сторону:

— Он же настоящий?

Лукан слегка склонил голову, и его голос зазвучал мягко, почти журчащим тоном, но в нем чувствовалась стальная твердость:

— Меня зовут Лукан.Я — один из последних рожденных. И я говорю правду, потому что правда — это все, что у нас осталось.

Он сделал шаг вперед, и в шатре воцарилась такая тишина, что слышно было, как за пологом шепчет ветер.

— Я видел Риша Маккэна с Хасашан. Не раз. Не дважды. Многократно. Они встречались на границе северных земель. Я сопровождал своего лидера, но был в тени и слушал, запоминал. Риш обещал ей оружие, карты укреплений, доступ к тайным тропам пограничий.

Следом выступил другой свидетель — коренастый, с темной кожей и глазами, похожими на два вулкана.

— Я был в отряде, который сопровождал Хасашан в ту ночь, когда она передала кубы этому человеку. Я видел, как он вручал ей свитки с планами обороны. Он сказал: «Это обеспечит победу». А она ответила: «Ты обеспечишь нам покорность своих людей».

Третий свидетель, женщина с волосами цвета пепла и тусклыми алыми глазами, заговорила тихо, но ее голос дрожал от сдерживаемой ярости:

— Я видела, как Хасашан убивала всю его семью, — указала она на Рейза, — и видела, что происходило с ним в плену.

Каждый рассказ, каждое свидетельство складывалось в единую картину — мрачную, беспощадную, но неоспоримую.

Рейз стоял неподвижно, но в его глазах горел холодный огонь. Он знал: теперь у Совета нет выбора. Правда раскрыта. Предательство обнажено.

Микель Олдой медленно поднялся. Его голос, обычно сдержанный, теперь звучал как раскат далекого грома:

— Эти свидетельства… они не могут быть ложью. Слишком много совпадений. Слишком много деталей.

Гастон Мэриш, до этого молчавший, резко выдохнул:

— Риш Маккэн, ты слышал? Твои деяния раскрыты. Ты — предатель. Осталось допросить всех в клане и командиров.

— Всех сообщников, заговорщиков и подсобников арестовать! — взревел король.

— Все уже находятся под стражей, — сказал вошедший в шатер Литан Мэйси.

Риш Маккэн стоял, словно высеченный из камня. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень — не раскаяния, а ярости. Он открыл рот, чтобы заговорить, но король перебил его:

— Молчать! Ты не имеешь права говорить здесь. Ты — враг. Ты — тень, которая пыталась поглотить Арион.

Иви, стоявшая рядом с Рейзом, тихо прошептала:

— Это конец.

Мэриш медленно поднялся, его голос звучал как приговор:

— Совет принимает решение. Риш Маккэнпризнается виновным в предательстве. Он лишается титула, земель и права на участие в управлении резервацией. Его судьба — казнь. Приговор привести в исполнение немедленно.