Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева Страница 23

— Наша проректор Эмили Уотермун, — ответил он. — Умная серьезная девушка, со значительными связями в министерстве. Я даже не ожидал, честно говоря. Сказал, что она отличный специалист, прекрасная коллега, но я не вижу в ней кого-то большего. Да и личные отношения на работе — это гнусно, честно говоря.

Я вопросительно подняла бровь.

— Чего же тут гнусного? Любовь вообще не разбирает, где идти. А вдруг это судьба? Ты пришел в ректорат и встретил ту, с которой проведешь всю жизнь.

Латимер презрительно фыркнул.

— Вы, женщины, можете думать и говорить о чем-то, кроме нежных чувств?

— Можем! — весело ответила я, аккуратно расправляя складки платья. — Но чувства это ведь так мило, так интересно! И ты не ответил на мой вопрос.

Латимер вздохнул.

— Есть на свете две бесконечные вещи: Вселенная и женская бестолковость. Впрочем, гностики утверждают, что Вселенная все-таки конечна.

— Тебе надо было говорить с Эмили Уотермун о гностиках и Вселенной, — улыбнулась я. — Это так скучно, что она сбежала бы от тебя сама.

Латимер снисходительно вздохнул.

— Ну конечно. Чего еще ждать от дамочки, таланта которой хватило только на уровень травницы.

— И я, тем не менее, смогла отбиться от Костлявого Пита, — напомнила я. — А что касается гностиков, то еще святой Вернер полностью разгромил их учение в трактате “О величайшем усердии”.

Латимер посмотрел так, словно хотел потыкать в меня пальцем и убедиться, что это именно я. Деревенская дурочка-травница.

Ну да, мне не положено знать философию. Я не должна поднимать голову выше своего котла — так, во всяком случае, считает высокая академическая наука, не давая травникам и травницам ходу.

Вот и выкуси, скептик каменный, высоколобый.

— Что? — спросила я. — Мне не положено знать античную философию? Я много чего знаю. Не знаю только, почему в академии нельзя встречаться.

Латимер снова вздохнул.

— Потому что со стороны это выглядит не искренним чувством, а насилием и принуждением. Например, мне понравилась девушка, студенткаили преподавательница, и я своей властью заставил ее быть со мной. Это был бы дрянной поступок.

С какой-то стороны он был прав. Кто запретит профессорам приглашать девушек к себе в обмен на сданный зачет или экзамен? Но не оставлять никакого места искренним чувствам тоже было неразумно, на мой взгляд.

— Ну даже не знаю, — пожала плечами я. — И думаешь, Эмили мстит?

— Из всех моих знакомых только она способна совладать с порождением предвечной тьмы, — сказал Латимер и велел: — А сейчас посиди-ка тихо, будь так любезна. Я должен кое-что наладить, потому что завтра разучусь говорить.

Глава 16

Мне снова сделалось тревожно. Латимер сел, дотронулся каменным пальцем до своего виска, и я замерла от страха: одно неосторожное движение такой каменюкой, и голову просто снесет. Но ректор был очень аккуратен — вскоре он отодвинул палец, и я увидела, как от него потянулась тонкая золотая нить.

— Дыши глубже, — приказал Латимер. — Будет немного тошнить, придется потерпеть. Иначе мы с тобой не сможем общаться, когда я сделаюсь троллем.

Он прикоснулся к моему виску и тотчас же отдернул палец. Золотая нитка втекла под мою кожу, и я в самом деле почувствовала тошноту — да такую, словно отравилась чем-то забористым. Во рту стало сухо, желудок сжала невидимая рука — но вдруг все это прошло без следа.