Маринка, хозяйка корчмы - Ульяна Гринь Страница 23

И скользнула мимо к очагу.

Кашу с тушёнкой я положила ему в тарелку, стукнула ложкой о стол, отломала кусок хлеба и демонстративно ушла в комнату, где на кровати всё ещё сидела Любаша. Одна, маленькая, укутанная в одеялко. Я обняла девочку, чтобы успокоить, и спросила:

— Хочешь, мы сошьём тебе куколку?

Она подняла на меня взгляд, в глазах отразилось полное непонимание. Боже, этот ребёнок никогда даже не видел кукол?

— Куколка — это маленький человечек, — объяснила я. — Как будто бы твоя дочка будет. Ты будешь её качать, укладывать спать, кормить понарошку…

Любаша наморщила лобик, потом кивнула и снова прижалась ко мне, сама закачалась, закачала меня. Я подхватила игру:

— Да-да, именно так. Ты дашь ей имя, будешь о ней заботиться, как я забочусь о тебе. Я возьму большой кусок ткани, сверну его в виде головки, перевяжу ниточкой, а остальное будет платьем куколки… А потом мы с тобой…

— Мааррииннаа! — раздалось из кухни недовольное. Я закатила глаза и шепнула Любе:

— Твой папа…

Осеклась. Непедагогично жаловаться ребёнку на отца. Даже если он полный кретин. Когда я жила в той, прошлой жизни, мы с мужем старались не ругаться при Таше. Вообще. И если ругались, то голоса не повышали и улыбались, хотя улыбки были больше похожи на оскал. Вот и теперь я выдохнула, загоняя поглубже ненависть к Аллену, и улыбнулась Любаше:

— Он такой нервный, наверное,работа у него такая… Ты посиди, подумай, из чего будем шить куколку, а я сейчас вернусь.

Аллен съел половину тарелки и да, был недоволен. Постучал ложкой по столу и спросил грубо:

— Ты что же, всё мясо туда вбухала?

— Сколько выложил на стол, столько и вбухала, — вежливо ответила.

— Это было мясо на неделю! — рявкнул он.

— Ты бедствуешь? — фыркнула. — Голодаешь? Экономишь? Вот уж не думала! К тому же…

Хотела сказать ему про клиентку, не дождавшуюся заказа, но Аллен не дал мне продолжить, встал с угрожающим видом:

— Ты должна вести хозяйство разумно! На кого такую прорву мяса?

— На тебя. На Любашу. На меня.

— Ты собралась жрать мясо в моём доме?

— А я что, не человек⁈ — обозлилась вконец. — Может, хватит уже? Мне нельзя есть, нельзя пить, нельзя дышать?

— Именно потому что ты человек, веди себя скромнее! До чего служанки пошли строптивые, мудрость со мной!

Ха! Кто бы говорил о мудрости! Да ещё и с ним! И вообще… Поблагодарил бы, что я нечеловеческими стараниями в совершенно непривычной мне обстановке приготовила ему вкуснейший обед! Говнюк, хамло и неотёсанный болван!

— Знаешь что, — сказала я мстительным тоном, — если тебе не нравится еда, то просто не ешь. Любаша съела полную тарелку, между прочим, так что каша приготовлена была отлично. А ты поголодай немного.

И забрала его тарелку из-под носа. Аллен побагровел, потом побелел и рявкнул, как животное:

— Дура! Не тебе решать! Я тебя проучу, чтобы не думала, что ты тут командуешь!

В руке его непонятно как оказался кнут — наверное, был за поясом. Кнут. Лошадиный. Твою ж мать!

Я отпрянула, поставив тарелку на стол, и прошептала сдавленным голосом:

— Ты… меня… пороть?

Нет, это ни в какие ворота. Мир миром, смерть смертью, а никто и никогда не посмеет меня ударить! Я свободная женщина, я родилась не в этой дикости, а в демократической стране, я выросла со знанием, что у меня есть права, и теперь не стану терпеть никаких попыток отнять эти права!