Вакцина любви - Дейдра Дункан Страница 23

Я молча слушаю их болтовню, когда меня вдруг заставляет вздрогнуть прозвучавший за спиной знакомый голос. «Музыка в лифте» звучит немного громче.

— Это совсем не проблема, Ребекка, – говорит Джулиан. – Я был рад помочь.

Он и какая-то блондинка, оба в темно-синей хирургической форме и белых халатах, подходят к нашему столу. На его лице сияет дружелюбная улыбка, и Ребекка тает под его взглядом.

— Но они были такие тяжелые! Серьезно, Джулиан, спасибо тебе огромное.

— И что он сделал? – бормочет Ашлин, набивая рот яблоком – единственным съедобным вариантом в сегодняшней больничной столовой.

— О, он помог мне отнести все эти экземпляры «Харрисона»[28] в клинику, – лучезарно улыбается Ребекка Джулиану. – Все тридцать штук.

Ашлин смеется:

— Разве эти книги не весят килограммов по семь каждая?

Моя кровь медленно превращается в аккумуляторную кислоту, и я прожигаю его взглядом. Это самое неприятное в моей ненависти к нему – то, что все остальные его просто обожают. Ведь он весь такой вежливый, приятный, трудолюбивый, добрый и никогда не жалуется.

Это почти заставляет меня пожалеть, что мы начали не с той ноги. Почти. Но все же нет. Я видела его темную сторону.

Ашлин шутливо толкает его в плечо:

— Какой джентльмен, доктор Сантини.

Джулиан смотрит на меня, но сразу отводит взгляд:

— Я стараюсь.

— Не особенно, – бормочу я, фыркнув.

Но он меня не слышит. Или, может, игнорирует.

Да какая разница?

Когда он уходит, Ребекка мечтательно вздыхает:

— Ну разве он не душка?

О, кажется, кто-то потерял от него голову.

Я подавляю подступающую тошноту и натягиваю на лицо улыбку, делая вид, что согласна с ней.

Она оживляется:

— У тебя есть его номер?

Ликующая ведьма внутри меня злорадно хохочет, когда я с нарочитой небрежностью диктую ей номер, упомянув, что Джулиан обожает переписываться целыми днями и обмениваться мемами с котиками.

Заканчивается смена, и я бреду в дежурную комнату, чтобы передать пациентов ординатору второго года, Лекси Заванелли.

Ашлин, уходя, бросает мне:

— Хорошо поработали сегодня.

Я не спеша собираю вещи. Комната дежурных врачей завалена книгами и хирургическими инструментами, но при этом у нее есть неоспоримое достоинство – полноразмерная кровать. Этот трофей предыдущие ординаторы выкрали у неонатологов, когда несколько лет назад было закрыто отделение интенсивной терапии новорожденных.

Лекси лежит, свернувшись калачиком на этой самой кровати, пока я запихиваю бумаги в рюкзак.

— Надеюсь, сегодня ночью мне удастся немного поспать, – говорит она.

— Вроде нет ничего срочного. Шансы на твоей стороне.

— Ага. Я не горю желанием получить напряженную ночь, как в Винсенте.

Наше обучение проходит в двух больницах. Менее сложные случаи лечатся здесь, в ТУМЦ. А случаи с высоким риском направляются в Сент-Винсент – региональный травматологический центр на другом конце города, где сейчас трудится Алеша.

Я с усилием застегиваю рюкзак, агрессивно дергая за молнию, когда она застревает на бумагах внутри.

Лекси садится.

— Что-то не так?

Я опускаюсь в кресло на колесиках, и оно поворачивается. Прижав ладони к глазам, я вижу, как перед ними забегали искры.

— Они не дают мне ничего сделать самостоятельно, а Джулиан рассказывал эти истории о том, сколько всего крутого у него произошло здесь в прошлом месяце. Я просто… боюсь, я сделала что-то, из-за чего они думают, что за мной нужно присматривать. Будто я представляю опасность…