Я тебя чувствую - Валентина Торкья Страница 23

— А что говорят врачи?

— Я… я никому не сказал, что со мной случилось.

Аврора качает головой, глядя на меня сверху вниз.

— Я всегда думала, что на самом деле ты ничем не болеешь, – признается она, вертя в руках телефон. – В любом случае не мне решать твои проблемы, у меня и своих полно.

— Я заплачу тебе.

— Ты только это и умеешь? – смеется Аврора, размахивая у меня перед носом деньгами, которые я вручил ей пару минут назад. – Есть у меня подозрение, что все твои проблемы здесь, – добавляет она, постукивая себя пальцем по голове.

Я медленно встаю, чтобы она перестала смотреть на меня свысока.

— Я имею в виду, что заплачу тебе больше.

— За что?

— Чтобы узнать, почему я чувствую тебя. Почему именно тебя.

Никогда в жизни я не был таким серьезным, как сейчас. Никогда не разговаривал с девушкой так, а она… Она этого даже не замечает.

— Ты, наверное, не поняла. Я чувствую только тебя.

— Я не лабораторная крыса.

— Вообще-то я тоже. Но меня с самого детства постоянно осматривают и обследуют. Каждый день. Врачи, медсестры, отец… Все подряд. Я как в клетке.

Я догадываюсь, что она скажет, и опережаю ее:

— Я знаю, что это не твоя проблема, но я прошу тебя помочь мне.

У нее звонит телефон. Точнее, визжит.

— Да. Иду, – отвечает Аврора в трубку и, не дав собеседнику сказать и слова, кладет телефон в карман.

Мне хочется спросить, кто это, но я знаю, что она не ответит.

— Мне надо идти, – отмахивается от меня Аврора.

Ну вот. А я только что поведал ей свой самый большой секрет.

Она отворачивается, чтобы уйти, но потом останавливается. Не из-за дождя: капли падают все реже и реже.

— Это была моя мать, – шепчет Аврора.

Она смотрит на меня, и мне кажется, что в ее глазах отражается крик, который застыл на губах, так и не вырвавшись наружу. Она тоже в клетке. Как и я.

Аврора Вольтерра

9

В первый раз это произошло случайно.

* * *

Отец широко улыбается.

И ходит по залам галереи, глядя по сторонам, как павлин, готовый расправить хвост. То сметет невидимые пылинки с рамок. То дунет на стекло фотографии. То аккуратно протрет его носовым платком.

Взгляд галеристки в углу комнаты следует за ним. С тех пор как она вошла, с ее губ не сходит такая же широкая улыбка, как и у отца.

Я иду освежить лицо холодной водой. Туалет просто микроскопический для художественной галереи, аренда которой стоит несколько тысяч евро в месяц. Интересно, в районе Брера все туалеты напоминают крошечные кабинки в поезде? Спасибо, что в этом хотя бы чисто.

На меня из зеркала смотрит мое отражение. Такое ощущение, что я стою на краю пропасти, потому что, даже если это не моя выставка, я все равно в каком-то смысле ее главная героиня.

После многолетних поисков отец решил пойти ва-банк и поставить все на меня, сделав дочь моделью для своих фотографий. Когда-то давно он был очень известным фотографом. Его прославили «Портреты облаков» – цикл фотографий неба, которое он снимал по всему миру в разное время дня и ночи при любых погодных условиях. Получился этакий отдельный мир из голубого цвета и взбитых сливок. А потом все изменилось. Как облака в небе. И люди забыли о Микеле Вольтерре, гении фотографии. Но я всегда верила в него – даже тогда, когда никто уже не помнил, кто он такой. Может, поэтому в тот декабрьский день его и осенило, пока он наблюдал, как я играю на скрипке, сидя на полу в его кабинете. После долгих лет депрессии отец снова начал фотографировать. А потом еще больше года работал над новым проектом.