Двойной соблазн. Малышка для мажоров - Ольга Дашкова Страница 23

— Алло, да. Хорошо, ничего страшного, да, конечно, можно и на выходные. Пока. Удачи.

Вероника отложила телефон, пожала плечами, посмотрела на Любовь Генриховну; та все поняла и так: гостей сегодня не будет.

— Значит, так хотел приехать. Давай бокал, немного вина можно, и не сопротивляйся, сегодня всем нужно расслабиться. Мм… ты чувствуешь, как пахнет рыба? У меня желудок сводит от голода, как в то время, когда я еще танцевала и сидела на жестких диетах.

Звонил Аркадий, сказал, что, к сожалению, не сможет приехать, на половине пути его развернули обратно – какие-то семейные проблемы. Но Вероника вздохнула с облегчением, даже сама удивилась этому.

Ужин начали под классическую музыку и приглушенный свет, девушка сделала глоток вина, его вкус мягко прошелся по рецепторам языка, растекся теплом в груди. Почти так же, как после поцелуев соседских парней.

Нет, тогда было жарче. Тогда все было непонятно и странно.

— Ты слышишь?

— Что?

— Стук? Кто-то стучит и скрипит.

— В дверь?

— Нет. На улице.

Любовь Генриховна выключила старый проигрыватель, с бокалом вина вышла на улицу, Вероника последовала за ней, стук усилился. С крыльца веранды было хорошо видно, как на соседнем участке трое мужчин усердно выламывают забор.

— Николай Иванович, вы не находите, что сейчас не самое хорошее время для строительных работ? Николай Иванович!

— А что случилось, Любовь Генриховна, мальчики вас разбудили?

Ульянова поджала губы, вцепилась в тонкое стекло бокала, но вида, что шутка была неуместной, не подала. Мальчики отвлеклись от разрушения сломанной конструкции, лучи заходящего августовского солнца играли на обнаженных плечах и груди. Они были как два Аполлона, сошедшие с Олимпа, совершенные, идеальные.

Никита сощурился, закрылся от солнца ладонью, нагло улыбаясь, подмигнул Веронике. Максим развернул бейсболку козырьком назад, смотрел, нахмурившись, только на девушку, а Вероника, как школьница, снова начала краснеть, кусать от волнения губы и теребить косу.

— Нет, не разбудили, лишь помешали моему пищеварению и Чайковскому. Может быть, вы отложите свое мероприятие до завтрашнего утра?

— Утром у нас будет другое мероприятие, но вам оно тоже не понравится, я уверен.

— Вот же противный солдафон, – процедила Любовь Генриховна сквозь зубы. – Надеюсь, с вами ничего не случится сегодня, а то мало ли… топор упадет на ногу, доска отскочит в голову, или в ней может лопнуть сосуд от перенапряжения… – Дальше женщина продолжила сладким голосом, громко и четко выговаривая каждое слово, чтобы Зорин услышал.

А Зорин услышал, еще как. Побагровел, раздул ноздри, снял фуражку, пригладил волосы, снова ее надел, сплюнул на газон:

— Вот же зараза.

— Деда снова накрывает. Дамочка опасная, чувствую, так до инфаркта можно дойти. Дед, ты не нервничай. Может, валерьянки выпить? – Никита не мог промолчать.

— А ну, отставить разговоры! Чтобы все здесь убрали и сложили в кучу у сарая, а потом ужин. Слабаки, с курицей не могли справиться, так хоть забор разобрать хватит сил. Макс, ты чего там увидел? Ты мне завязывай на нее так смотреть.

— А куда здесь еще смотреть? Дед, правда иди отдохни, весь день суету создаешь, от тебя голова болит.

Николай Иванович еще раз посмотрел в сторону соседки, Любовь отсалютовала ему бокалом вина, а Зорину самому захотелось выпить. Мужчина махнул рукой и пошел к дому.