Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 23

— Я еще не начинала. Просто уточняю. Мои вещи тоже собирались перенести сегодня после обеда?

Гордей посмотрел на лестницу.

На секунду.

И этого было достаточно.

— Я хотел освободить тебе более удобное пространство.

— В нашем доме?

— В этом доме много комнат.

— Кроме моей собственной, как выяснилось.

— Ты цепляешься за форму.

— Нет.

За смысл.

Ты не поговорил со мной.

Ты не сказал детям правду.

Ты перенес свои вещи.

Подготовил документы.

Дал указания персоналу.

Решил, где я буду спать, где будут жить дети, что мне можно получить после выполнения условий.

Гордей, в твоем разводе уже все есть.

Кроме меня.

Он молчал.

Водитель нервно переложил папку из одной руки в другую.

Гордей бросил на него короткий взгляд.

— Подождите в машине.

— Да, Гордей Аркадьевич. Охранник тоже вышел. Дверь закрылась.

В холле остались они вдвоем.

Над лестницей висела большая люстра.

Таисия сама выбирала ее в мастерской одного итальянского дизайнера, спорила с декоратором, потому что та хотела поставить что-то более массивное, «статусное».

Гордей тогда сказал: «Пусть будет как ты хочешь.

Это же твой дом».

Твой дом.

Все самые опасные обещания в ее жизни, кажется, произносились тихо и между делом.

— Я не хотел унижать тебя, — сказал Гордей.

— А получилось.

— Мне нужно было организовать процесс.

— Семья — не процесс.

— Когда семья заканчивается, остается процесс.

Таисия посмотрела на него.

— Ты правда так думаешь?

Он не ответил сразу.

И это молчание было честнее многих его фраз.

— Я думаю, что хаос хуже, — сказал он наконец.

— Нет. Ты думаешь, что хаос — это все, чем управляешь не ты.

Гордей провел ладонью по лицу.

Впервые за утро она увидела в нем усталость.

Настоящую, не деловую.

Но жалости не появилось.

Не потому, что она стала жестокой, а потому что слишком часто путала его усталость со своей обязанностью уступить.

— Послушай, — сказал он ниже.

— Я понимаю, что это больно.

— Не уверена.

— Понимаю.

— Нет, Гордей. Ты понимаешь, что это неприятно. Что я могу осложнить тебе квартал, сделку, репутацию. Ты понимаешь риски. Боль — нет.

Он сжал губы.

— Я уезжаю на встречу. Вечером продолжим.

— Я вечером буду у Лиды.

— Зачем?

— За своими вещами.

— Какими? Слишком быстро. Снова.

Таисия смотрела на него спокойно.

— Старыми.

— Таисия, сейчас не время перебирать прошлое.

— Как раз время.

— Я не хочу, чтобы ты накручивала себя с Лидой.

— Ты не хочешь, чтобы я что-то нашла. Его взгляд стал неподвижным.

— Что ты хочешь найти?

— Себя. Для начала.

Он усмехнулся.

— Красиво.

— Не для тебя стараюсь.

Гордей шагнул ближе.

— Не делай глупостей.

— Поздно. Я десять лет делала одну большую.

Он замолчал.

Эта фраза попала глубже, чем она ожидала.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

Не обида даже.

Потеря.

Но он тут же спрятал это за привычной жесткостью.

— Если ты сейчас настроишь себя против меня, назад будет трудно.

— Назад куда?

Он не ответил.

Таисия ждала.

Ей вдруг стало важно, чтобы он сам услышал пустоту этой фразы.

Назад.

В спальню, из которой он уже вынес свои вещи?

К столу, где лежит соглашение о ее исчезновении?

В роль женщины, которая улыбается рядом с семейным портретом, пока за спиной говорят, что ее нет в документах?

— Мне пора, — сказал Гордей.

— Конечно.

Он взял пальто со стойки.