Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 235

Дойдя до подъезда, я остановился. Ника замерла, глядя на металл двери так, будто он мог выдать ей ответы на все вопросы.

— Ник, — тихо позвал я. — Ты в порядке? Весь день сама не своя.

Она подняла на меня взгляд, и в глазах у неё была такая тоска, что мне захотелось ударить соседнюю стену.

— Всё хорошо, Ян. Просто задумалась, что... — Она осеклась, посмотрела на свои руки, потом на дверь. — Ничего, прости.

Она не договорила, но мне и не надо было быть грёбаным экстрасенсом. Я и так всё понял. В воздухе между нами повисло это непроизнесённое "если бы".

Если бы этот светловолосый ублюдок не зассал тогда, если бы он, а не я, предложил Нике пожениться. Сейчас она бы не ютилась со мной в этой конуре, не дрожала от каждого шороха и не ждала удара. Жила бы в его особняке, ела с золота, и носила шмотки, которые стоят как моя почка, и самое главное Ника спала бы с ним по любви, а не потому, что это единственный способ спастись от сорокалетнего маньяка.

У неё было бы будущее. Светлое, понятное, богатое. А со мной что? ИВС, унизительный осмотр, клеймо "изнасилованной" и нищий муж с разбитыми костяшками. Я для неё — напоминание о самом паршивом времени в жизни.

Я ничего не сказал. А че тут скажешь? "Не думай об этом"? Ага, щас. Я не мог запретить ей мечтать о нормальной жизни. Нет, учитывая, в каком она сейчас состоянии, я бы мог прикрикнуть, надавить, заставить её "вернуться в реальность", но... сука, я не буду ломать её мысли.

— Понял, — выдохнул, отводя глаза, потому что смотреть на неё было больно. — Заходи домой. Я напишу, когда закончу смену.

Пошёл к остановки, и достав смятую пачку, чиркнул зажигалкой. Руки не дрожали — они просто задеревенели, как и всё внутри. Смотрел на трещины на асфальте и понимал: я могу убить за неё, могу сдохнуть, но я никогда не стану для Ники тем "прекрасным принцем", о котором она, походу, всё ещё мечтает по ночам.

Тим струсил, предал Нику в самый важный момент. Но в её голове он всё равно остался тем, с кем всё было правильно и красиво. А я? Я просто тот, кто подобрал осколки и склеил их как умел — криво и с кровью.

* * *

В бытовке стоял привычный кумар от сигарет и гул работающего обогревателя. Едва переступил порог, как Костя, сидевший на лавке и туго затягивающий шнурки на тяжёлых ботинках, вскинул голову.

— Опа! Явился, курортник! — он оскалился, вскинув разбитую бровь. — Ну чё, живой? Армяне на рынке не побили?

— Здорово, Ян, — Витя подошёл, широко улыбаясь, и хлопнув по спине, крепко обнял. — С возвращением в родное болото. Без тебя тут совсем тоска была.

— Здорово, пацаны, — еле выдохнул, когда Никита с размаху вжал меня в себя. — Нате, — я залез в сумку и выудил оттуда увесистый свёрток, перемотанный плёнкой. — Чурчхела настоящая, еле допёр, чтоб не сожрать по дороге.

Пацаны тут же оживились, начав дербанить свёрток. Помещение наполнилось запахом виноградного сока и орехов.

Я рассказывал, как было красиво, как море шумело за окном, но внутри всё сжималось от липкого, едкого стыда. Вспомнил те двадцать две тысячи, которые Ника доплатила за мой "билет в сказку", и захотелось под землю провалиться.

— Красава, Ян, — Никита внимательно посмотрел на меня, перестав жевать. — Ника-то как?

В бытовке сразу стало тише. Костя и Витя перестали ржать, даже чурчхела в горло больше не лезла.