Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 237

— Времени у нас как раз и нет, Никит, — я криво усмехнулся, глядя на свои руки. — Сегодня в школе Тим нарисовался. Принц на белом коне, блять.

— Этому чего ещё надо? — напрягся друг.

— Прощения пришёл просить, — выплюнул я. — Сказал, что вёл себя как дурак, предлагал "если что" звонить. Стоял такой весь правильный, светился... А я смотрел на Нику и видел, как её корёжит. Она же его любила, и сейчас, когда я для неё — ходячий триггер и напоминание, этот урод выглядит как "безопасное прошлое". Я не знаю, что делать, Никит.

— Слушай, Ян, — Никита тяжело вздохнул, потирая переносицу испачканными в пыли пальцами. — Главное — не лезь к нему с кулаками, ещё один привод в полицию Ника точно не выдержит, да и тебя из школы выкинут. Самойлов пиздобол, он опять сольётся, как только что-то произойдёт. А ты — нет. Ника это поймёт... рано или поздно.

— Надеюсь, — буркнул я, поднимаясь с лавки. — Ладно, пошли, а то пацаны нас самих на цемент пустят.

* * *

Рабочий день тянулся как резина. Каждая минута на лесах, каждый поднятый блок отдавались в спине тупой болью. Мышцы гудели, пот заливал глаза, но это было даже в кайф — физическая боль хоть немного глушила ту, что сидела внутри.

Около шести мы присели на перекур. Костя, заляпанный цементом по самые брови, шумно выдохнул и похлопал себя по пустому животу.

— Бля, мужики, я сейчас коня сожру. Бабушка утром передачку прислала, — он мечтательно затянулся сигаретой. — Голубцы, с подливкой такой густой... Домашние, горячие ещё были, когда забирал.

Витя только кивнул, не открывая глаз, прислонившись затылком к холодной стене.

— Да хоть макароны пустые, Костян. Лишь бы горячее было, — прохрипел он, не шевелясь.

У меня в животе тоже заурчало так, что, по-моему, даже Некит услышал. Я тяжело выдохнул, глядя на темнеющие небо. Сука, вечер обещал быть долгим. Домой приду в полдевятого, и вместо того, чтобы упасть на кровать, придётся тащиться к плите. Вчера забил на всё, из Сочи только вернулись, готовить не хотелось.

Я достал телефон. Экран был в мелкой пыли, и пришлось вытереть его об колено. Нашёл нужный контакт, но пальцы замерли над кнопкой. Стоит ли её напрягать? Ника весь день после встречи с Тимом сама не своя, а вдруг опять подумает, что это приказ, что требую обслуживания?

Давай, рискни. Я же устал, блять. Имею право попросить жену об одном ужине или нет?

Я:

"Ник, я сегодня на смене до восьми, дико выдохся. Можешь, пожалуйста, что-нибудь на ужин сообразить, если не сложно? Буду дома около 20:30."

17:58

Нажал "отправить" и уставился на экран. Сердце почему-то заколотилось, как перед прыжком в воду, а во рту пересохло. Сидел и смотрел на эти дебильные серые галочки, пока они не стали синими.

Котёнок:

"Хорошо."

18:01

Коротко, по делу, без смайликов. Я убрал телефон в карман и глубоко затянулся, выпуская дым. С одной стороны отпустило, ужин будет, с другой — внутри опять шевельнулось это липкое чувство:

А она приготовит потому, что хочет помочь, или потому что боится, что если я приду в пустой дом, то начну орать?

Я представил, как она сейчас, бледная и напуганная, мечется по нашей маленькой кухне, судорожно соображая, что бы такое приготовить, лишь бы "хозяин" остался доволен. От этой мысли стало тошно. Хотелось написать: "Отбой, забей, я сам приготовлю", но палец не поднялся. Я просто сидел, слушал мат рабочих этажом выше и понимал, что наш брак — это бесконечная попытка не напугать друг друга до смерти.