Любовь на кафедре - Дженнифер Смит Страница 24

— Передай Сью, что у меня сегодня нет лекций, но пусть все же напишет студентам и сдвинет приемные часы, — запыхавшись, попросил Рис. Они зашли на парковку. Хорошо, что он запыхался, — не сможет больше ее ругать.

— Я все слышала. Лила, дай знать, как все пройдет в больнице. Надеюсь, завтра уже сможешь выйти, — сказала Сью и отключилась.

Спасибо за сочувствие, Сью.

— Рис, ты не обязан меня никуда везти, но спасибо. Я очень тебе благодарна. — Она еле удержалась, чтобы снова не похлопать его по плечу. Красивые у него плечи — наверное, спать у него на плече очень удобно. Минуточку, а почему она, собственно, думает о том, как удобно спать на плече у Риса Обри? Хватит об этом думать.

Он сердито покосился на нее, но она заметила, что кончики его ушей покраснели.

— Моя машина там. — Лила указала на крошечный небесно-голубой «Фиат 500», который Джейсон никогда бы не разрешил ей купить, если бы они по-прежнему были вместе. Когда они расстались, она купила его первым делом, взяв самый выгодный кредит. Петуния — так она называла машинку — была прекрасна и дарила ей чувство свободы.

Рис вопросительно на нее посмотрел.

— Моя машина, голубенькая, с наклейкой-радугой на заднем стекле, — восторженно проговорила Лила.

— О нет. — Рис замер. — Я в такое не сяду.

— Не смей, она тебя услышит, — драматичным шепотом произнесла Лила. — Еще обидится!

— Лила, это машина. Она не может меня слышать. — глаза Риса закатились так глубоко, что Лила испугалась, что они уже не вернутся обратно. — Я просто там не умещусь. И ты, если не можешь согнуть ногу. Машина слишком маленькая, и… — Он закрыл рот.

— И что? — спросила Лила.

Рис страдальчески вздохнул:

— У нее руль розовый.

Она расхохоталась. Действительно, очень смешно было представлять чопорного Риса Обри-Даллимора, с его двойной фамилией, за розовым рулем ее крошечного автомобильчика.

Он понес ее в другую сторону.

— Поедем на моей машине, — сказал он.

Машина Риса, как и он сам, была строгой и черной, новой и блестящей и резко контрастировала с ржавыми корытами, на которых ездили студенты, и семейными внедорожниками сотрудников с наклейками со свинкой Пеппой на заднем стекле. Она выглядела шикарно и была почти в три раза больше крошки Петунии. Он осторожно опустил Лилу на землю и выудил из кармана ключи, поддерживая ее за талию. Она наступила на здоровую ногу.

— Какая крутая у тебя машина, Рис. Как бы я ее не запачкала. — Она же шлепнулась на пятую точку — наверняка к заднице прилипли мокрые листья.

— Не глупи, ты не грязная. — Он открыл дверь и помог ей сесть, суетясь над ней, как курица-наседка.

— Рис, — тихо произнесла она, когда он помог ей застегнуть ремень безопасности. Его лицо оказалось так близко, что она видела, как трепетали его ресницы. Он судорожно сглотнул, ненароком коснувшись ее бедер, живота и руки. — Рис, — настойчиво повторила она и схватила его холодную руку. Он посмотрел на нее. — Я сама могу пристегнуться, — сказала она и убрала его руку.

Он кивнул, высунулся из машины и с мягким щелчком закрыл за собой дверь.

Лила протяжно выдохнула. В машине пахло Рисом, дымом и силой. Перед глазами стояла темная щетина на его подбородке. Надо взять себя в руки, подумала она. Он просто везет ее в больницу и хочет сделать это как можно быстрее. Поэтому и понес ее на руках — не потому, что хотел (кому вообще придет в голову нести ее на руках?), а потому, что так быстрее дойти до парковки.