Измена. Право на ошибку - Диана Ярина Страница 24

— Чего ты боишься, Жень?

— Ничего.

— А если серьезно, ммм?

На видео я пытаюсь его защекотать, но он, как типичный суровый мужик, совсем не поддается на мои детские провокации.

— Облажаться боюсь, — наконец, нехотя говорит он. — Перед тобой. Облажаюсь, и ты меня кинешь.

— Даже если ты когда-нибудь облажаешься — я останусь, дам тебе второй шанс, — говорит на записи мой собственный голос, мягкий, полный любви и такой искренний.

Запись заканчивается.

Я поднимаю на него глаза.

— Облажался, — говорит он тихо. — Повел себя, как козел. Но я — твой козел. И я прошу… прошу дать мне второй шанс.

Я молчу.

Слишком много эмоций. Слишком много боли.

Любовь иногда причиняет боль, даже когда открываешься перед любимым человеком, когда все твои мысли и поступки перед ним на ладони.

— Я не знаю, как начать, — наконец, выдавливаю я. — Мы едва не стали врагами.

Он делает шаг вперед.

— Предоставь это мне, — говорит он.

И я...

Я цепляюсь за его рубашку.

Не обнимаю. Не прижимаюсь.

Просто держусь.

Он сам меня обнимает крепко-крепко и обещает:

— Я тебя никогда не отпущу. И не упущу этот шанс.

Иногда любовь — это не громкие слова, а просто… держать крепко-крепко, изо всех сил, и не отпускать, когда рвется там, где тонко.

Если любишь, несмотря на боль и ошибки, несмотря на сложности, все еще любишь, то дашь любимому человеку второй шанс, чтобы он исправил свои ошибки.

Глава 19. Сын

Три месяца спустя

Я вкалываю на стройке нового офиса отца. Бегаю по делам, как мальчик на побегушках, начинаю работать практически с нуля, без протекции и поддержки.

"Не как сынок папеньки" — так он сказал.

И я пашу.

Каждый день.

Без поблажек.

У меня — тотальная перезагрузка.

Полная.

Как у родителей.

Вечером заезжаю к ним.

Мама в огромном свитере, который явно отцовский, смеется над его шуткой. Он целует ее в макушку, когда думает, что я не вижу.

Как подростки.

Мне странно это видеть и в то же время радостно.

Они снова ухаживают друг за другом, оказывают знаки внимания.

Будто той ночи не было.

Будто не было слез, ненависти, разбитых телефонов.

А я...

Я все еще иногда вспоминаю Лерку.

Ее смех.

Ее измену.

Влюбиться в нее было ошибкой. От этих чувств больше не осталось ни следа, и все-таки я злюсь, что попался на крючок ушлой девки!

— Не твои проблемы, — сказал отец, когда я спросил, где она. — Я сделал так, чтобы она уехала.

Но сегодня...

Мне вдруг приходит смс с незнакомого номера.

«Прости, я была неправа. Я так люблю тебя. Лера»

Потом еще.

И еще.

Я избавлен от чар этой прошмандовки, но я затеваю переписку, потому что чувствую: это все не просто так, у нее что-то на уме.

Она что-то задумала.

Дня три-четыре мы переписываемся так, словно мы только знакомимся друг с другом: капелька флирта, новые темы для разговоров, прошлого не касаемся.

Через два дня потихоньку добираемся до опасной темы, и я всем нутром чувствую: вот, это оно…

Именно сейчас.

Я вскользь написал так, будто недоволен строгой муштрой отца, и Лера мгновенно это считывает, начинает меня всячески поддерживать, потихоньку накаляя обстановку.

Обвиняет моего отца, якобы он все не так понял.

Не в курсе камер, что ли? Отец, наверное, ей об этом ничего и не говорил.

Так что она не знает, что мне известно все.

Не просто с чьих-то слов, я все видел своими глазами!