Запретная цель - Лана Гриц Страница 24

Вода закипает, пельмени сыплются в кастрюлю с характерным плеском. Я мешаю их ложкой. Пока пельмени всплывают по одному, я проверяю свой телефон. От парней новостей нет.

Мне хочется рыть землю вместе с ними, отсиживаться я не люблю. Но именно это сейчас необходимо. Одна комната – проблема. Мария будет спать на диване, я могу расположиться на полу, мне не привыкать спать в спартанских условиях.

Открываю холодильник, хватаю сметану. И как только закрываю дверцу, встречаюсь с сонными глазами Маши. Волосы растрепаны, глаза чуть припухшие после сна, она закутана в плед, который я на нее накинул.

— Чем это так вкусно пахнет? — спрашивает она тихо, но с интересом.

Я перевожу взгляд на кастрюлю, потом снова на нее.

— Пельмени, — отвечаю ровно. — Садись.

Она растерянно моргает, а потом делает шаг внутрь кухни, потом еще один. Девушка садится за стол, поджав под себя ноги, натягивает плед на плечи, который уже успел сползти.

Я раскладываю пельмени по тарелкам, ставлю одну перед ней, вторую – себе. Кладу вилки.

— Ешь, — говорю коротко. — А потом мы поговорим.

Она смотрит на тарелку, потом на меня. В ее взгляде читается осторожность, усталость и еще что-то. Благодарность? Не знаю. Да и не хочу сейчас разбираться.

Я сажусь напротив.

Молчание между нами тяжелое, но его можно спокойно пережить. Маша берет вилку, накалывает один пельмень и дует на него.

Я же, не смотря на то, что они только из кастрюли, начинаю быстро поглощать их. В армии не расслабишься, если не успеешь поесть за отведенное время, потом будешь весь день ходить голодный.

Маша ест аккуратно, будто боится нарушить хрупкое молчание между нами. Потом она поднимается и начинает убирать со стола, тарелки стукаются друг о друга.

— А чай есть? — спрашивает она, не оборачиваясь.

— Да.

Она щелкает кнопку на чайнике. Движения чуть скованные, но уже не дерганые.

— Ты будешь пить чай или кофе? — бросает она через плечо.

— Черный чай и три сахара.

Марша замирает, а потом медленно оборачивается.

— Ты пьешь такой сладкий чай? — с удивлением спрашивает она.

— Да, — пожимаю плечами.

— Это же вредно.

— Жить вообще вредно.

Чайник закипает, Маша разливает чай по кружкам, ставит одну передо мной, вторую забирает себе. Затем она садится напротив и смотрит в свою кружку.

Я делаю глоток. Горячо. Хорошо.

— Ну что, — говорю спокойно, глядя прямо на нее. — Рассказывай теперь все.

Она сразу напрягается, плечи поднимаются, пальцы сильнее сжимают ручку кружки.

— Меня посадят? — спрашивает тихо, все так же гипнотизируя свой чай.

— Смотря что ты натворила, — отвечаю честно.

— Я…, — начинает она, но резко замолкает. Я не тороплю, вся ночь впереди. — Я никого не убивала. И не продавала страну, если что.

— Уже радует, — киваю. — Продолжай.

ГЛАВА 16

ГЛАВА 16.

Маша

Чай обжигает язык, когда я делаю спасительный глоток. Мне нужно выиграть время, чтобы решиться во всем признаться.

Ну, не во всем, конечно.

Сергей сидит напротив, локти на столе, спина прямая. Он не давит и не торопит, но его взгляд напрягает меня еще больше.

Шутки кончились, меня пытались убить. Не припугнуть, не надавить, а именно лишить меня жизни.

— А ты ответишь на мои вопросы? — спрашиваю тихо, но прямо.

Сергей медленно приподнимает бровь.

— Откровение за откровение? — в его голосе нет ни иронии, ни злости. — Мне кажется, ты не в том положении, чтобы торговаться.