Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 24

Меня под конец тошнить начало, плохо стало прямо там, так что вызвали врача померить мне давление.

Давление мое оказалось низким. Кто-то дал мне крепкий кофе, к тому моменту я уже вообще слабо соображала, что тут делаю и зачем. Спасала только Мира, которая ходила со мной по нужным кабинетам. Домой мы попали только ближе к ночи. Благо, теть Люба ушла у кого-то подменять на ночную смену, так что отчитываться еще и перед ней мне не пришлось.

Все, что смогла — снять с себя одежду и, наконец, встать под душ. Горячие капли воды ударились об мое тело. Я закрыла глаза чтобы не видеть синяков, которые теперь начали проявляться еще сильнее.

Почему Гордей со мной так. Неужели настолько ненавидит. И я его ненавижу уже тоже.

Не помню, сколько вот так стояла под душем. Я рыдала в голос о том, что случилось и чего в моей жизни больше не будет никогда.

Я порченая теперь, грязная, пользованная. Гордей поимел меня, а после сказал, что и пальцем меня не трогал.

Он забрал мою девственность и опозорил. Меня после такого не то, что никто не полюбит, нет. Я даже замуж не выйду никогда и так болит… в душе точно кровью все обливается.

Я вылезаю из душа и закутавшись в полотенце, просто падаю на кровать, обхватив себя руками. Перевернувшись на бок, я пытаюсь себе что-то напеть чтобы успокоиться, но выходит плохо.

То и дело мелькают картинки, как он меня…как какую-то куклу, вообще без любви. И его прекрасные карие глаза, красивые губы и руки. Если бы я знала, что самый красивый парень в мире сделает мне так больно. Если бы я только знала.

***Я не хотел идти на эту днюху, но Гриша мой друг еще со школы, я сам хотел его поздравить, сам же.

И все изначально пошло не так. Марта вынесла мне мозг, я поцапался с дядей, Эльза то и дело капала, потом еще и машину мою забрали. И все одно к одному. Я хотел расслабиться, отпустить все хоть на вечер, забыть о том, насколько же я несвободен, хоть внешне это и кажется вовсе не так.

Я бухал, да, много и всего мешал, но я далеко не первый раз так открывался.

Шампанское. На него грешу, потому что его пил последним. Что-то в нем было не так, это Максим, сученыш, притащил это пойло.

Я не зверь, Марту ни разу пальцем не тронул, и когда увидел ее в той ванной, просто охренел.

Чуча. Это точно была она, тогда как вчера мне казалось, что это совершенно другая девушка. Она выглядела вообще иначе! Вот, вообще!

Как модель, просто красотка с прической и макияжем без этих жутких балахонов. Я был мертвецки просто пьян, грохотала музыка, было темно. Блядь, я просто ее не узнал, я ее перепутал с другой.

Чуча. Как ее там зовут? Дина. Да. Она лежала в ванной и с ужасом смотрела… на меня. А я смотрел на ее руки, на шею всю в ссадинах и не мог поверить, что это я с нею сделал.

Все казалось просто каким-то приколом, шуткой не смешной, уткой. Похоже, пацаны решили просто поиздеваться надо мной. Я точно не мог ее поиметь против воли, это просто в голове не укладывается.

Зачем, мне это просто не нужно. Достаточно поманить пальцем и любая девчонка с радостью ножки раздвинет предо мной в универе.

И то, в чем они теперь меня пытались обвинить, мне просто на голову не налазило.

Гришка ей дал одежду, она так дрожала. Ревела и с ужасом смотрела на меня своими невыносимыми зелеными глазами. Ее туш потекла, губы были искусанными и сухими.