Хрупкое счастье понедельника - Дэни Аткинс Страница 24

Странно, но даже если самый больной человек во всей семье – это ты, стоит раздаться телефонному звонку посреди ночи, как ты автоматически начинаешь вспоминать всех престарелых родственников, теряясь в догадках, кого из них ты можешь сегодня потерять. «Только бы с мамой было все в порядке», – безмолвно молилась я, откидывая одеяло и выскакивая в коридор.

— Иду! Иду! – кричала я телефону, спеша по лестнице.

Для человека, который больше никогда никуда не бегал, я справилась на удивление быстро, толкая тело вперед быстрее, чем оно того желало. Но я все равно опоздала и теперь беспокойно уставилась на молчащую трубку. Но не успела я ввести код, чтобы выяснить, не знаком ли мне номер звонившего, из спальни донесся незабываемый голос Нины Симон. Это была папина любимая певица, и всякий раз, когда звонил мой мобильный, казалось, что он становится чуть ближе.

Я поторопилась наверх и еле успела схватить телефон, заряжавшийся на туалетном столике. Я тяжело дышала, и от испуга мой голос превратился в нечленораздельный хрип. К счастью, женщина на том конце провода заговорила первой.

— Это Молли? Молли Кендалл?

Я глупо кивнула, не сразу сообразив, что нужно попытаться ответить голосом. В результате мы заговорили одновременно, поэтому я уловила только конец фразы:

— …Приехать в больницу.

Все-таки произошел несчастный случай. Наверняка. Неужели мама упала? Или, что было бы предельно мрачной иронией, с ней случился сердечный приступ? В конце концов, она уже в возрасте, и бог знает, сколько времени она находилась в постоянном нервном напряжении. «Из-за меня», – виновато напомнил мне голос в голове. «Сейчас не твоя очередь, мам», – подумала я и осела на край кровати.

— Простите, вы не могли бы повторить?

— Вам звонят из больницы Маунт-Кресент, Молли. Нужно, чтобы вы приехали как можно скорее. Кажется, у нас есть подходящее донорское сердце.

Такси приехало через двадцать минут. Мне как раз хватило времени открыть шкаф и надеть первое, на что наткнулись пыльцы. Грудь сдавило, но на этот раз я не ощутила паники. Я не испытывала подобного возбуждения уже так давно, что едва узнала это чувство.

Недавно поставив крест на маминой надежде, что позвонить могут в любую минуту, теперь я потянулась к телефону, готовая отведать унижения полной ложкой. Образно говоря, разумеется, потому что с этого момента мне было запрещено есть. Если бы времена, когда я скакала по комнате, не минули давным-давно, я бы сейчас наверняка пустилась в пляс прямо в спальне.

Мама ответила на звонок сразу же – не то из-за бессонницы, не то из-за привычки постоянно ждать плохих новостей. Ни то ни другое не было полезно для ее здоровья. Может быть, после этого у нас обеих будет возможность поправиться. Она трижды попросила меня повторить известие, и мне кажется, до нее дошло только на третий раз.

— Ушам своим не верю! Я думала, придется ждать… Ты уверена, что они так и сказали, Молли?

Я рассмеялась резким смехом, словно в соседней комнате разбилось стекло. Было ясно, что я легко могу лишиться этой надежды. Сделав глубокий вдох, я взяла себя в руки.

— Я не стала бы шутить на эту тему, мам. Тем более что у тебя самой сердце пошаливает.

По маминому голосу я поняла, что она еле сдерживается, чтобы не расплакаться.