При дворе Медичи - Карл Берков Страница 24

Федерико догнал собеседниц прежде, чем Валерия успела дать ответ, с которым испытывала затруднение.

— Джианина жалуется вам на меня? Это подсказывает мне моя неспокойная совесть! – воскликнул он. – Заступитесь за меня, Валерия, и согласитесь, что я не мог отказать в просьбе синьору Ферранте, желавшему сопровождать нас. Когда же флорентийский рыцарь отказывал в гостеприимстве заезжему рыцарю?

Валерия между тем овладела собой.

— Вы хорошо поступили, Федерико, еще раз поразив своим великодушием вашего вчерашнего противника, – ответила она. – Джианина, наверное, того же мнения, но боится своей похвалой сделать из вас зазнайку.

— Моя невестка, к сожалению, слишком хорошо знает меня и мои недостатки, – со смехом заметил юноша. – С ее стороны весьма благоразумно не взращивать новых недостатков или не усиливать тех, которые есть. С сегодняшнего дня, Валерия, я надеюсь найти в вас защитницу, если наделаю глупостей и мне будет угрожать гнев Джианины.

— Кажется, вы не очень боитесь ее гнева, – сказала Валерия. – К тому же ее доброе сердце неспособно на него. Она всегда вас баловала… Не думайте, что я забыла это.

— Баловала? Вероятно, потому, что она заступалась за меня, когда вы нападали? Помните, как вы раз облепили мои локоны репейниками за то, что я не хотел больше играть с вами?

— Нет, – ответила Валерия, смеясь, – я так часто мучила вас, что этот случай забыла…

— Сначала вы вылили стакан воды на рисунок, который я приготовил Джианине для вышивания покрова в церковь.

— Ах да, теперь я вспоминаю.

— А после, когда я в отчаянии готов был заплакать, вы начали насмехаться, что я обожаю братнину жену и всю жизнь буду пришит к шлейфу Джианины.

— Какая я была гадкая и дерзкая! – созналась Валерия. – Понятно, почему вы не захотели больше играть с капризной девчонкой!

— Тогда это не казалось вам понятным. В то время как я старался спасти работу от окончательной гибели, вы подкрались к моему креслу и разукрасили мою голову репейниками.

— Я думаю, вы нескоро заметили бы это, если бы не вступилась Джианина. Тогда, в первый и единственный раз в жизни, она бранила меня. После этого я сердито стояла в стороне и смотрела, как Джианина осторожно освобождала вашу голову от репейников и расчесывала ваши кудри. Ни к кому, кажется, я не чувствовала такой ревности, как к вам, ведь Джианина уже тогда была для меня самым дорогим существом после отца.

Лукавое выражение скользнуло по лицу Федерико.

— И она останется самой дорогой? Никто не может потеснить ее в вашем сердце?

Валерия пришпорила коня, так что он сделал скачок в сторону.

— Кто может потеснить ее, милую, дорогую? – спросила она.

— О, у молодой девушки этого никогда не угадаешь, – заметил Федерико, поддразнивая Валерию. – Например, красивый черноглазый рыцарь, который получает обруч с ее волос, танцует только с ней одной и употребляет все силы, чтобы увидеть ее сегодня.

Джианина, ставшая безмолвной свидетельницей их разговора, обратилась к нему:

— Как нехорошо, Федерико, дразнить девушку этим глупым ухаживанием! – ласково заметила она.

— Валерия знает, что я говорю без злого умысла, – возразил юноша. – Мне просто вспомнился момент вчерашнего праздника, когда я увидел вдали вашего двоюродного брата Франческо с синьором Ферранте. Джулиано тоже с ними. Как хорошо!