Тень Гидеона. И вечно будет ночь - Люсия Веденская Страница 25

— С чего все начнется? — спросила она, почти шепотом.

Он приблизился. Их лбы оказались почтирядом.

— С одного вопроса, — произнес он. — Готова ли ты отказаться от того, что делает тебя слабой?

Она не отвела взгляда. Сердце билось стремительно, но лицо оставалось спокойным, даже упрямо горделивым.

— Слабость — понятие относительное, — сказала она.

Гидеон чуть склонил голову, будто отмечая ее ответ. Затем вновь заговорил, и его голос отозвался эхом под каменным сводом:

— Когда-нибудь ты вернешься сюда. Не потому, что я призову тебя, и не по собственной воле, а потому, что у тебя не останется иного выхода. Потому что больше нечем будет платить.

Он провел ладонью по гладкой, холодной поверхности алтаря.

— Именно здесь завершится наша сделка и начнется нечто иное, — он задержал взгляд на ней дольше обычного, будто хотел сказать больше, но передумал. — Но не сегодня.

Развернувшись, он зашагал прочь, точно зная: час еще не пробил.

Аделин осталась на месте, словно закованная в этот же черный камень. Пол под ногами был чужд, как и воздух зала, вырезанного, казалось, из иного мира. И все же в глубине сознания прозвучало глухое эхо, отголосок того, что однажды она действительно вернется сюда. Возможно, на коленях. Возможно, с кровью на руках. А может, уже и вовсе без рук. И она не могла понять: боится ли она этого момента или ждет его.

Когда Гидеон окончательно потерял всякий интерес к комнате и оказался к выходу, девушка еще на мгновение задержалась, не пытаясь за ним поспеть. Взгляд упал на алтарь, и ей показалось, что на черной поверхности выступили багровые пятна, проявились темные разводы, будто что-то сочилось изнутри, впитываясь обратно в камень. Она моргнула, и перед ней снова был только мертвенно-серый, безупречно гладкий мрамор.

Поспешив за мужчиной, она ощутила, как в коридоре стало душно. От гнетущей тишины каждый шаг звучал, как часть обратного отсчета. Ни слова не было произнесено, пока он не распахнул высокие двойные двери и не пропустил ее в просторную столовую.

Все здесь было подготовлено, как и всегда: стол сервирован, свечи зажжены, скатерть безукоризненно выгляжена. Словно это представление предназначалось для кого-то третьего, кого не видно. Но кроме них в комнате не было никого.

Она села, он — напротив, как всегда чуть в стороне, создавая иллюзию дистанции, за которой пока не было реальной свободы.

Подняв глаза, Аделин встретила его взгляд. Холодный, как всегда бесстрастный. Но в этот раз в нем плескалось нечто иное, более человеческое, и потому она решилась спросить:

— Кто вы, на самом деле?

Ответ не последовал сразу. Он поставил на стол пустую чашку, которую вертел в руках, рассматривая узор. Действовал он медленно, как будто взвешивая не слова, а саму необходимость их произносить:

— А кто, по-твоему, я?

— Вам нравится эта игра? — ее голос был спокоен, но в нем слышалась осторожная насмешка. — Говорить загадками. Притворяться человеком.

Угол его рта едва заметно дрогнул. Это, конечно, была не улыбка, но будто воспоминание о ней.

— А тебе — нравится притворяться, будто ты не знаешь? — Гидеон слегка подался вперед, опершись локтями на край стола. — Притворяться, будто не чувствуешь. Хотя давно уже все поняла.

Он снова не ответил прямо, снова обратил вопрос против нее самой. Но и не солгал. И Аделин поняла: истина уже здесь, в комнате, между ними. Он не скрывает ее — он ждет, когда она сама ее признает.