Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер Страница 25

А еще надменный и капризный. Но тетка говорила о нем с таким восхищением в голосе, словно ее почтил постоем недостижимый идеал.

Пытаясь отвлечься от ее болтовни, я начала разглядывать пряники, аккуратно разложенные на отдельном подносе. Настоящие, медовые, судя по запаху. Ржаные отдельно,белые отдельно. На иных виднелась даже сахарная глазурь, подчеркивающая тисненые узоры: цветы, диковинные растения, кони и птицы.

— Ладно уж, сластена, — проворчала тетка. Обернулась к булочнику. — Положи вон тот, ржаной, с птицей.

Я благодарно улыбнулась ей.

Тетка полезла под полушубок, пошарила рукой раз, другой. Лицо ее стало сначала удивленным, потом растерянным, а затем и вовсе испуганным.

— Где же он… тут же был…

Она поставила на пол корзину и лихорадочно захлопала себя по бокам.

— Украли! — наконец выдохнула она, и в голосе ее зазвенели слезы. — Ох, батюшки, кошель-то мой… На рынке украли!

Я прикрыла глаза. Украли. Не у меня, «кулемы», а у нее.

— Сколько там было? — сдержанно поинтересовалась я.

— Два отруба оставалось! Все, что постоялец на неделю вперед заплатил!

А сколько он, интересно, всего заплатил? Впрочем, сейчас не время.

Булочник меж тем уже убирал товар с прилавка.

— Парамон, сделай милость, запиши в долг! — залебезила тетка. — Отдам, непременно отдам!

— В долг не дам, Анисья, — ответил тот, не глядя на нас. — Ты с того месяца еще должна. А отдавать кто будет, Пушкин?

Я вздрогнула. Ах, нет, ослышалась.

— Кошкин, купец первой гильдии? — говорил булочник. — Привыкла у зятя на всем готовом…

Вот, значит, как звали батюшку. Не став дослушивать, я взяла в одну руку обе корзины, другой ухватила тетку за локоть и выволокла на улицу.

Тут же пришлось остановиться, чтобы взять ношу поудобнее. Тетка тоже остановилась. Похоже, приготовилась к спектаклю.

— Украли, люди добрые, на рынке кошелек украли! Когда только успели, тати проклятые!

— Когда ты на жуликов пялилась, — не удержалась я.

— А ты молчи, задним умом все крепки! Могла бы и предупредить, а то и глаза раскрыть пошире, глядишь, и заметила бы вора!

Очень хотелось огрызнуться, но это было глупо. Теперь неважно, кто виноват. Важно, что до конца недели дохода…

— А сколько у нас всего? — прервала я поток причитаний и ругани.

— Чего?

— Денег сколько осталось? До следующей оплаты? Ты, надеюсь, не все, что у нас есть, на рынок потащила?

— Что я, по-твоему, совсем дура, что ли! — возмутилась она.

— Сколько? — переспросила я.

— Сколько есть, все наши. Нашла о чем на улице трепать!

— Ясно. — Я поставила на снег корзинки, чтобыперехватить их половчее. Плечи отваливались, пальцы тоже. — Мы идем домой. Ты садишься и пишешь…

— Чаво?

Тьфу ты!

— Садишься и вспоминаешь все наши долги. Кому, чего и сколько. Потом ты пересчитываешь оставшиеся у нас деньги, а я в это время делаю ревизию продуктов.

— Дашка, что ты несешь?

— Проверяю все закрома у нас в доме. Кухню я уже осмотрела. Погреб, первый этаж…

— Так из лавки все повыносили, когда имущество в пользу казны забрали.

Лавка, значит. Тогда тем более надо проверить.

— Может, и повыносили, может, нет. А потом, когда я буду знать, что у нас есть, сядем и подумаем, как нам прожить неделю до следующих денег.

— А чего ты мне приказываешь? — снова взвилась тетка.

Я опять опустила корзины и обернулась к ней.

— А кто-то должен думать и приказывать. Сегодня весь день приказывала ты. Ты решала, куда зайти. Ты пялилась на мошенников. Ты…