Когда оживает сердце - Ханна Бейли Страница 25

Мы идем по мощеному тротуару, по обеим сторонам улицы разбросаны кирпичные и деревянные дома, выжженные солнцем и закаленные суровыми канадскими зимами. Каждую свободную стену украшает мурал, посвященный богатой истории местного сельского хозяйства, на многих я узнаю ранчо Уэллс. Украдкой смотрю на Остина. Интересно, каково это, когда твоя семья имеет такое влияние на целый город. Мои родители до сих пор живут в доме, где я выросла, недалеко от Ванкувера, и реши они переехать, не удивлюсь, если никто из соседей этого даже не заметит.

— Вы тут большие шишки, да?

— Типа того, – фыркает он. – Моя семья живет здесь четыре поколения, полгорода – наши родственники.

— Хорошо, наверное, расти в окружении родни. У меня вот ни братьев, ни сестер, дальние родственники живут у черта на рогах, так что, кроме родителей, можно сказать, и нет никого.

— Да, родня – это неплохо. Хотя с тех пор как умерли дед и бабушка, мы не много времени проводим вместе.

— Жаль. По-моему, большая семья – это здорово.

Мое внимание привлекает необычная, расписанная вручную витрина магазинчика с товарами для дома. Сбавляю шаг, чтобы заглянуть внутрь, но Остин несется вперед на всех парах. Вот тебе и спокойный выходной. Так и знала, что он будет подгонять меня, торопясь вернуться на ранчо, для этого бирюка и Уэллс-Каньон – мегаполис. Прибавляю шаг, догоняя его лишь в салоне сотовой связи. Пока я разговариваю с продавцом, он стоит поодаль с обычной недовольной физиономией, сунув руки в карманы.

— Он говорит, чтобы все подключить и настроить, нужно минут пятнадцать, прости. Можешь пока съездить по своим делам.

— Останусь и дождусь твой телефон, а ты сходи в тот девчачий магазин, мимо которого мы шли.

Чего?

— Кто ты такой и куда дел настоящего Остина Уэллса? Нет, серьезно. С тобой все нормально?

— Ну, тебе ведь хочется. Раз уж застала меня в хорошем настроении, пользуйся, дорогая.

Отлично. Если речь о шопинге, на командный тон я вполне могу не обратить внимания.

— Ладно, спасибо. Скоро буду. – Я стрелой вылетаю на улицу, пока он не передумал, и вприпрыжку несусь по тротуару.

Поглаживая роскошные полотенца, замечаю, как в прошлом ухоженная кожа цепляет ткань – спасибо вновь приобретенным мозолям и ссадинам. Съежившись от отвращения, высматриваю что-нибудь, что спасет мои бедные руки. Бросаю в корзину большую бутылку лосьона с ароматом манго, масло для кутикул, маску для лица с углем и два больших банных полотенца. Кое-что для себя любимой.

Перехожу к стеллажу со свечами и, поднеся очередную к носу, едва не роняю стеклянный стаканчик. Знакомый запах, царивший в ванной по утрам, когда Кей-Джей собирался на работу. Вернув злосчастную свечу на полку, все еще чувствую в воздухе табак и ваниль. Хаотично перебираю стаканчики, лишь бы хоть чем-то заглушить тошнотворную вонь.

Колокольчик на двери звякает, и в магазин входит Остин с пакетом из салона сотовой связи. Нековбой возвращает меня в реальность лучше любой свечи. В грязных джинсах и клетчатой фланелевой рубашке он здесь настолько неуместен, что я едва сдерживаю смех. Дело не только в одежде, просто уморительно наблюдать, как человек, бесстрашно лавирующий меж быков, неуклюже пробирается мимо полок с хрупкими баночками и тюбиками.

— Прости, я почти закончила.